Я понимала, что они так же дружелюбно относятся ко всем остальным, просто потому что они невероятно милые люди, но я никогда не чувствовала себя такой желанной и просто любимой, как здесь. Квинн иногда притворялся, что стесняется их, но я была уверена, что на самом деле он очень гордится своими родителями.
К сожалению, я не могла сказать того же о себе. Официально Квинн никогда не бывал в нашем доме, и я была этому рада и хотела, чтобы так продолжалось, пока у меня не появится своя квартира. Не потому, что я стеснялась своих родителей, а потому, что не хотела «ворошить улей».
Конечно, мои отношения с Квинном не были ни для кого секретом. Хотя бы потому, что «полезные» Мартины из дома номер четырнадцать, особенно Леопольд и тётушка Бернадетт, никогда не упускали случая сообщить моим родителям, что видели нас вместе, и при этом манипулировали такими понятиями, как «инфекционный мононуклеоз», «подростковая беременность» и «языческая семья». Но хотя я была готова к жестоким боям и сложным дискуссиям, родители удивили меня: их реакция оказалась совершенно противоположной. Видимо, они решили игнорировать это дело, и я не имею ни малейшего представления, что заставило их вести себя таким абсолютно нетипичным для них образом. Может, они надеялись, что это рассосётся само собой, а может, думали, что если не говорить об этом, то ничего и не случится.
Пока я продолжала хорошо учиться в школе и была до-ма в установленное время, не употребляла всякой ерунды, занималась домашними делами, не пропускала репетиции церковного хора и выполняла волонтёрскую работу, они позволяли мне делать то, что я хотела. Например, пить коктейли с нашими соседями-язычниками.
Господин фон Аренсбург, то есть Альберт, ждал нас на веранде, сияя в лучах вечернего солнца.
– Вы как раз вовремя, – сказал он, как и его жена минутой раньше. – Анна, ты уже рассказала им? – Он не стал дожидаться ответа и протрубил: – Мы выиграли!
– Наша книга выиграла, – уточнила Анна. – Вы ведь помните нашу нехудожественную книгу, не так ли?
– «Дом там, где с удовольствием едят моё мезе»? – спросил Квинн.
– Да, это было рабочее название. – Анна сияла. – Сегодня объявили, что книга выиграла городскую премию в области культуры «Хор разнообразия»! Будет церемония награждения, а мэр и уполномоченный по делам культуры всё ещё спорят между собой, кто будет её вручать.
– Как здорово! – воскликнула я.
– Да, поздравляю, – сказал Квинн с гораздо меньшим энтузиазмом. – Но не могли бы мы отпраздновать это немного позже? Матильде скоро снова нужно домой, а у нас…
– …был сложный день, – поспешно добавила я.
Анна тут же с беспокойством посмотрела на нас:
– Вы действительно выглядите немного усталыми. Чем вы сегодня занимались?
– Да так, просто гуляли с друзьями, – ответила я первое, что пришло в голову, а Квинн добавил:
– А потом мы пошли на дискуссию в университет. Тема была «Человечество перед пропастью»…
– Господи, тогда вам действительно нужно отдохнуть и взбодриться, – сказал Альберт, и Анна легонько, но решительно подтолкнула нас к выглядевшему очень мягким дивану в гостиной.
– Я сделаю вам свой фирменный коктейль «Средство от беспокойства». – Альберт потянулся за лимоном. – Он действует мгновенно.
– Мы… – начал было Квинн, но я снова опередила его:
– Мне две порции, пожалуйста.
Как бы мне ни хотелось остаться с Квинном наедине, но его родители определённо обидятся, если мы сбежим. Кроме того, я хотела попробовать это «Средство от беспокойства».
Квинн посмотрел на меня и покачал головой:
– Если ты хочешь остаться ради напитков, имей в виду, что они безалкогольные.
– Конечно, – сказал Альберт и подмигнул мне. – Когда Квинн был маленьким, мы готовили ему безалкогольные коктейли и придумывали для них крутые названия, чтобы он не чувствовал себя обделённым, когда мы, взрослые, выпивали. В четыре года он уже мог спокойно пить из коктейльного бокала с длинной ножкой.
– И мы научили его говорить «смешать, но не взбалтывать», когда кто-то спрашивал его, что он будет пить, – со смехом погрузилась в воспоминания Анна. – Тогда он ещё шепелявил, и это звучало так мило. Но на некоторых вечеринках вызывало недопонимание.
– Ты шепелявил? – Я посмотрела на Квинна.
– Да. И как я ни пытался бороться с этим, ничего не выходило. У меня была огромная щель между двумя молочными резцами. – Квинн улыбнулся, чтобы я могла полюбоваться его теперь уже довольно идеальным рядом зубов.
– О да, сейчас принесу фотоальбомы! – воскликнула Анна.