Официант поставил на стол поднос со сладкой выпечкой. Уже несколько часов Макс мечтал о пироге: большой, блестящий, сочащийся мёдом, не длинный, не треугольный, с фисташками, но без миндаля.
Помоги Максу найти на блюде пирог его мечты.
Макс поднял руку и нацелился на выбранную жертву – пахлаву в форме гнезда, потрясающее медовое лакомство с фисташками. Однако мисс Жанна остановила его колючим взглядом.
– Никто не предлагал тебе самому что-то брать! – строго шепнула она.
Селим улыбнулся и указал рукой на блюдо:
– Прошу вас, угощайтесь!
Леди Клара, женщина светская, продолжила разговор о Константинополе. Агата воспользовалась моментом и заговорила с Али Алькасимом.
– Вы знаете, я очень люблю живопись! Мисс Жанна водила нас в императорский музей, – сказала она. – Я видела там миниатюры, они нарисованы множеством цветов. По-моему, они удивительны!
Пожилой художник объяснил девушке, что эти краски такие яркие, потому что в них добавляют золото, серебро и разные минералы.
– Наш потрясающий синий ультрамарин имеет в своей основе лазурит, полудрагоценный камень, который ремесленники растирают в мельчайшую пудру. Красный делается из другого минерала, он называется «киноварь».
Макс внимательно слушал. Облизав липкие от мёда пальцы, он присоединился к разговору:
– Нужно работать очень тоненькими кисточками, чтобы нарисовать такие мелкие детали, да?
Господин Алькасим сообщил мальчику, что пользуется кисточками из беличьего меха. Агата и Макс недоверчиво переглянулись. Художник рассмеялся.
– Милые дети, я говорю вам правду! Я могу вам их показать у себя в номере, если ваша гувернантка согласится вас сопроводить.
Мисс Жанна их не слышала. Она участвовала в беседе леди Клары и Арчибальда с Селимом Солаком. Мальчик прошептал на ухо сестре:
– Когда Селим упоминает о своём родственнике, то становится очень важным, но я так и не понял, о ком идёт речь.
– Я тоже представления не имею, – ответила Агата. – Но Ясмин, портье, возможно, сумеет внести ясность.
Несколько минут спустя группа разделилась. Леди Клара поднялась в свои апартаменты, Арчибальд спустился в холл, к стойке портье, а мисс Жанна пошла с младшими детьми в номер к Али Алькасиму.
Художник-миниатюрист открыл пенал, где были аккуратно сложены его инструменты.
– Вот они! У белки на хвосте волоски упругие и тонкие, – начал рассказывать мастер, указывая на одну из кистей. – Иногда мне больше нравится работать кистью из шерсти персидской кошки, например такой. – Он достал другую кисть. – Посмотрите: длинные волоски собраны в пучок и вставлены в полый стержень птичьего пера.
Мисс Жанна и дети засыпали художника вопросами о его работе. Старик, повеселев и оживившись, внезапно достал из своей сумки тщательно упакованную книгу. Он развязал узкую бежевую тесёмку, развернул толстую коричневую ткань, защищавшую манускрипт, осторожно его открыл и, задержав дыхание, показал миниатюры. На них был изображён султан Сулейман Великолепный.
– Сегодня утром султан Орхан поручил мне отреставрировать эту редчайшую рукописную книгу из сокровищницы Османской империи. Друзья мои, она датирована 1550 годом! – взволнованно прошептал он. – Только взгляните на эти яркие цвета, на эту тонкую работу… Как бы я хотел, чтобы она принадлежала мне, чтобы я мог каждый день ею любоваться!
Вдруг тихонько скрипнула дверь. Пожилой мастер вздрогнул:
– Вы слышали?
Он поспешил к входной двери, но там никого не было. Художник вернулся встревоженный: он был уверен, что за ним следят.
– Какой же я болван! Мне ни в коем случае нельзя было доставать эту книгу из тайника. Она такая ценная! Пообещайте, что никому про неё не скажете. Никто не должен знать, что я прячу её у себя в номере, – попросил он, осторожно закрывая манускрипт.
Мисс Жанна, Макс и Агата успокоили Али Алькасима, поблагодарили и поспешили к выходу.
– До вечера! Сегодня я ужинаю с Селимом Солаком и его женой Мирай, может быть, удастся встретиться с вами там. Господин Солак – известный коллекционер османской миниатюры, – сообщил мастер, закрывая за гостями дверь.
3. Неприятный сюрприз
Когда Агата и Макс поднялись к себе, Арчибальд уже был в комнате. Юноша стоял к ним спиной, лицом к окну, и играл с Голди, которая перепрыгивала с одной его руки на другую. Арчибальд обернулся, явно рассерженный.