«Так вот он – разлом двух миров. Мир волшебников…»
Она испытывала непонятные ощущения. Раньше она и мысли не допускала о поездке в город и о том, что будет проходить вступительное испытание в Каонскую академию, до которой раньше ей и дела не было.
– Э-эй, история-а-а, где же ты-ы-ы? Выходи скорее, я очень хочу тебя послушать.
– А как вообще можно её услышать? – спросила Канюль. – Я очень хочу помочь.
– Хм-м, как бы это сказать… Тебе просто нужно хорошенько вслушаться. Делов-то, – пожал плечами Санён и, дурачась, приложил ладонь к уху.
Девушка закатила глаза:
– Да уж, объяснил так объяснил.
– Извини, просто я родился волшебником, учился всему этому с детства, а объяснения – не самая сильная моя сторона.
Канюль несколько покоробило его хвастовство, но Санён был единственным, кто мог ей помочь в этот момент, и она приложила ладонь к уху, как недавно показывал юноша.
Раздался громкий шелест ветра – но через мгновение всё снова стихло.
– И хоть я знаю всё на свете, сейчас я не слышу ровным счётом ничего.
Если не услышать историю разлома, то о поступлении можно забыть, поэтому Канюль собралась с духом и вновь стала прислушиваться.
…зло.
– Что?
Канюль замерла – она определенно слышала чей-то голос. Девушка опять приложила ладонь к уху и медленно пошла вперёд.
…ужасное зло.
Звук, который ещё недавно казался лишь дуновением ветра, всё больше походил на слова.
Здесь… ужасное зло.
Здесь обитает ужасное зло.
Когда девушка услышала фразу целиком, у неё по спине пробежал холодок.
Зло… которое забирает души людей… обитает здесь.
Голос приближался, и Канюль застыла на месте.
Снова подул ветер. Послышался шелест листвы, сквозь который до неё долетали слова. Со всех сторон доносился неровный гул, будто одновременно говорили несколько человек. Она не хотела этого слышать, но поделать с этим ничего не могла.
Вы. Вы. Вы.
Будете прямо как мы. Мы. Мы.
– Канюль! – воскликнул подбежавший к ней Санён. Она вздохнула.
– Что с тобой? Ты словно увидела привидение.
Канюль пришла в себя и огляделась. Голоса куда-то исчезли.
– Я… я услышала! – Канюль схватила его за плечо.
– Услышала что?
– Историю, конечно!
– Правда? А почему я тогда ничего не слышал?
Вместо ответа Канюль опять оглядела зал. Она боялась снова услышать голоса.
– Ладно, потом расскажешь. Надо выбираться отсюда. Что-то мне нехорошо. Давай поищем другой разлом, – предложил Санён.
Канюль кивнула. Здесь точно что-то обитает, и ей совсем не хотелось встретить то ужасное зло.
Санён и Канюль трижды постучали по бейджу на груди – и их тут же обволокло тёплое сияние.
– Так, чтобы найти другой разлом реальности, нам нужно… – молодой человек вдруг замолчал и наклонил голову. Словно свеча, на которую подул сильный ветер, свет вокруг бейджа внезапно погас. – Это ещё что? – Юноша снова коснулся бейджа, но никакого сияния не появилось. – Что это с ним такое? Канюль, у тебя тоже так?
Девушка трижды коснулась своей таблички на груди, но ничего не произошло.
– Не может быть. Предохранитель не работает. Что-то тут не так.
Внезапный звук прервал Санёна.
Из коридора, ведущего в зал, донесся странный шум, и они резко развернулись.
– Это ещё что? – нахмурился Санён.
Его голос заглушил грохот падающих обломков каменных стен. Груды земли хлынули к ним, словно приливная волна, гонимая какой-то невидимой силой.
– Канюль, бежим!
Они попытались выбраться в другой коридор, ведущий в зал, но и там ситуация была такой же. Все три коридора рушились один за другим. Бежать было некуда. Канюль и представить себе не могла, что умрёт вот так, по непонятно какой причине. Все её тело напряглось от страха.
– Канюль, сзади! – крикнул Санён, указывая куда-то за спину.
Ещё одна стена рухнула, и огромная волна сырой земли устремилась к Канюль. Девушка хотела было побежать прочь, но ноги застыли на месте, отказываясь её слушаться.
– Канюль!
Санён протянул ей руку, но было уже поздно.
Тень от огромной земляной волны накрыла девушку с головой. Канюль лишь смотрела на неё, не в силах пошевелиться, и в голове у неё возник образ родного городка Миримэ.
Родители сейчас, наверное, готовят землю для предстоящей весенней вспашки, собирают удобрения и сытно кормят коров. Канюль показалось, что на секунду она даже почувствовала запах просторных рисовых полей. Поздний весенний снег белой шапкой лежал до самого горизонта, но внутри бесчисленных колосков риса, торчащих из земли, жизнь всегда била ключом.