Но притирка затянулась. Лучше не становилось, только хуже. Олег из милого парня превратился в капризного хозяина. Он стал постоянно выражать недовольство тем, что я не ем вместе с ним. Скрывать не буду, такая настойчивость, пожалуй, мне тогда даже льстила, и я тоже начала по вечерам набивать пузо, что, конечно, быстро сказалось на моём весе.
На этой почве произошёл наш первый серьёзный конфликт. Олег упрекнул меня в том, что я потолстела. Представляете, сам есть заставлял и сам же теперь обвиняет в полноте. Меня это взбесило. В голове что-то перещёлкнулось, и я начала нечленораздельно шипеть. В ответ Олег рассмеялся и, погладив меня, сказал, что злиться не надо – он просто пошутил. Ругаться мне тогда совершенно не хотелось, и я проглотила обиду, чем ещё сильнее развратила начинающего тирана. С тех пор Олег превратился уже не просто в капризного хозяина, а в ядовитого. Он взял моду обращаться ко мне в уничижительной форме. В какой-то момент дошло до того, что он запретил мне играть с Голди. Якобы наши забавы мешают ему смотреть телевизор.
Жизнь моя стала нелепой. Придирки сыпались как из рога изобилия. Я поняла, что удавка затягивается всё сильнее вокруг моей шеи. Я стала сторониться Олега, не отвечала на его ласки. А однажды, когда он ушёл с друзьями смотреть футбол, я… не сбежала, нет. Просто ушла продышаться и долго не возвращалась домой. Я хотела этим показать, что между нами назрела проблема.
Олег меня тогда быстро нашёл. В три часа ночи мы уже были дома. Он гладил меня по голове и шептал извинения. Казалось, что Олег искренне раскаялся и всё осознаёт. Я растаяла, простила… И первое время опять всё было хорошо, будто я снова попала в сказку. Но закончилась она уже через месяц, и всё снова пошло как по накатанной: вечное недовольство, критика и тотальный контроль.
Я так истерзалась от всего этого унижения, что внушила себе: во всём виновата одна только я. Ведь, когда к нам приходили гости, Олег был само добродушие. Никто бы не мог заподозрить, что такой рубаха-парень может быть тираном. Я решила, что заслуживаю подобного отношения к себе. Жила в вечном страхе, только и думая о том, как сегодня меня унизит Олег. Я стала панически его бояться. Была тише воды, ниже травы, стараясь не отсвечивать. Даже Голди в своих поступках была свободнее, чем я.
Я тогда не понимала, что сказки не сбываются. Ведь если бы они сбывалась, то не умер бы Александр Грин от болезней и голода. «Алые паруса» – это одно, а реальность – совсем другое.
Она, кстати, меня игнорировала. Видела мой забитый вид, чувствовала, что я – слабое звено в этой квартире. Я осталась одна, и эта изоляция привела меня к чудовищной мысли: никому, кроме Олега, я не нужна, потому что я – жирная уродина. Поняв это, я забивалась в угол кровати и несколько часов просиживала там, уставившись в стену, размышляя над тем, что же мне теперь делать.
Каким же сейчас это кажется наивным, но я решила, что наши отношения с Олегом ещё можно исправить. И только я услышала скрежет ключа, как тут же бросилась ко входной двери, чтобы встретить хозяина. Я стала тереться о него, но он грубо отпихнул меня ногой, рявкнув, что из моей пасти воняет, как из помойки.
Потом я сделала ещё несколько попыток спасти наши отношения, но все они провалились и закончились тем, что однажды Олег ударил меня. Было больно, но, уверяю вас, психологическое насилие гораздо больнее. Просто от физического остаётся след. У меня опух нос, будто пчела его укусила.
Олег, конечно, опять начал извиняться. Волосы на себе рвал. Даже на колени упал, объясняя, что ударил меня из-за любви, мол, так проявляется его забота. И… я опять поверила. Хозяин опять смог меня обмануть. На самом же деле всё его раскаяние было только ухищрением. Так заботятся о ломовых лошадях. Сначала нагружают до полубессознательного состояния, а потом кормят, чтобы не сдохли. Я этого тогда не поняла. С Олегом у нас опять начался период сказки. Стоит ли говорить, что не прошло и недели, как рукоприкладство повторилось. А дальше – всё по кругу. И, поверьте, жить в таком колесе – это тяжкое испытание. Но привыкнуть можно ко всему, и я привыкла.
Следующие несколько лет прошли в постоянных издевательствах. Они бы так и продолжались до бесконечности, если бы не очередной скандал, который закончился трагически для… Голди. Олег настолько почувствовал себя безнаказанным, что в порыве ярости убил её. Сначала задушил, а потом для пущей убедительности перерезал ей горло.