Традиционная корейская одежда ассоциировалась у Кёнэ с коконом тутового шелкопряда. Безупречный, чистый, мягкий шелк в том состоянии, когда рука человека еще не коснулась его.
– Сколько мы с тобой не виделись, подумать страшно! – произнесла гостья низким голосом, сделав глоток.
– Прошло уже двенадцать лет.
Видно было, что Кёнэ испытывает определенное неудобство, но гостья делала вид, что не замечает этого.
– Давненько! Но знаешь, я следила за новостями о тебе и поэтому даже не успела понять, что мы с тобой так давно не встречались.
Гостье было уже далеко за семьдесят, но она сидела прямо, с большим достоинством держа в руках чашку с чаем. Сама Кёнэ к своему напитку даже не притронулась. У нее было жесткое правило: никаких жидкостей рядом с образцами. Это не нарушалось никогда, и присутствие столь почтенной гостьи не могло стать исключением.
– Что за дело вас привело ко мне?
Кёнэ уехала из дома почти семь лет назад. Она отправилась в Америку, когда была студенткой колледжа в Токио. Можно было сказать, что треть жизни она провела за границей. Когда Кёнэ уезжала в Японию, ей было всего девятнадцать лет. Она до последнего стояла на палубе корабля, уходящего из Пусанского порта. Кёнэ придумала для себя оправдание, что это было лишь для того, чтобы не находиться с братом в одной каюте. Но на самом деле она до последнего надеялась, что Чон Огёп придет повидаться с ней на прощание. Надеялась, хотя знала, что прошло уже пять лет с тех пор, как та уехала.
Кёнэ стояла на палубе, растирая онемевшие от холода пальцы рук, и с сожалением смотрела вдаль, пока порт не скрылся из вида.
– Сегодня утром в районе Кахведон обнаружили труп. Ты знаешь об этом?
Странно было услышать этот вопрос вместо ответа или какого-то оправдания.
– Не знаю, – односложно ответила Кёнэ.
– Убита девушка. В этом деле есть кое-что, что тебя заинтересует.
– Вы о чем?
– Если тебе интересно, сходи туда. Мне кажется, в полиции будут рады, если ты им поможешь.
Кёнэ недовольно нахмурила брови. Столько свободного времени у нее не было.
Она смогла спокойно доучиться в Америке благодаря финансовой поддержке семьи и преподавателям, свободным от предрассудков. Профессор Рэнди Филгрим, с которым Кёнэ познакомилась в Париже, стал для нее наставником, пока она жила в Америке. В детстве он переболел полиомиелитом и до тридцати трех лет, пока не прошел курс реабилитации, вообще не мог ходить. Именно он посоветовал Кёнэ вернуться на родину и заняться региональными исследованиями. Здесь, в Америке, она сидела как в клетке, без признания заслуг и результатов, сталкиваясь с постянными отказами научных журналов принять работы к публикации.
В тот момент Кёнэ изучала довольно сложную тему, раскрывающую особенности языка танца медоносных пчел Ápis melliféra. Особый интерес могли вызвать опубликованные результаты исследований обитающих только в Азии редких видов шершней и шмелей. «Очаровательная девушка-исследователь с Азиатского континента представит мистических насекомых из своей коллекции!»
Стоило только подумать о чем-то подобном, как тут же становилось неприятно на душе, но, с другой стороны, даже такой заголовок мог принести пользу.
– Я не частный детектив и не репортер, гоняющийся за подобными новостями, возбуждающими общественность. У меня много своих дел.
– Сходи один раз. Ради меня, – произнесла гостья очень искренне, поставив чашку на стол. Кёнэ впервые в жизни видела ее такой.
– Я хочу услышать причину!
– Если ты согласишься сходить, я расскажу.
– Хорошо, один раз схожу.
Кёнэ неохотно согласилась. На лице гостьи воцарилось выражение спокойствия. А Кёнэ почувствовала, как застучало в висках.
– Где, вы говорите, это произошло?
– Район Кахведон. Самое обычное место, ничего особенного.
Взгляд гостьи остановился на одежде Кёнэ. Это был тоненький белый халат, который она привезла из Америки.
– Тебе понадобится время на сборы, я подожду.
Гостья оделась и вышла из комнаты. Кёнэ замерла на месте, опершись о спинку стула. Подол белоснежного халата слега помялся, пока она сидела. Девушка поднесла тыльную сторону ладони ко лбу, чтобы охладить лицо. Чон Огёп всегда поступала именно так. Она появлялась, когда ей было надо, говорила, что хотела, и исчезала, когда ей было удобно.