Остановив машину перед шлагбаумом у въезда на парковку, Мэк нажал на кнопку интеркома и сообщил свои данные и цель визита. Шлагбаум поднялся. На стойке регистрации на первом этаже он снова сказал, что пришел к Ли Гёндо, показал удостоверение личности – и лишь после этого прошел турникет, ведущий к внутреннему лифту. Охранник сказал Мэку выйти на пятом, самом верхнем, этаже. Рядом с кнопками этажей в лифте висели таблички: «Отдел планирования», «Маркетинговый отдел», «Переговорные», однако возле кнопки четвертого этажа, обозначенного буквой F, не было никакой надписи – лишь пустое место. Когда Мэк вышел на пятом этаже, перед ним снова оказалась преграда – полупрозрачная стеклянная дверь. Он нажал кнопку вызова для посетителей на интеркоме, установленном на уровне глаз на правой стене, и через мгновение услышал «Проходите» – и дверь открылась. Его встретила женщина лет двадцати пяти: черный жакет, белая блузка, волосы аккуратно собраны. Строгая осанка, невозмутимое лицо… Она производила скорее впечатление телохранителя, чем офисной сотрудницы.
– Здравствуйте. Детектив Ли Мэк, верно?
– Да. Я пришел к певцу Ли Гёндо.
– Вы немного опоздали. Он уже ждет. Прошу сюда. Как вы знаете, из-за того происшествия вся компания сейчас на ушах стоит.
Где бы Ли Мэк ни находился, он всегда внимательно осматривал окружающую обстановку – привычка профайлера. Поначалу владельцы и сотрудники мест, становившихся целью его досмотра, выражали крайнее недовольство, но со временем Ли Мэк научился осматривать все вокруг одними лишь движениями глаз, никому не заметными. В каждом углу и в центре потолка офиса IMG были установлены камеры видеонаблюдения. В каждой из четырех зон, разделенных перегородками, сидел сотрудник – и у всех у уха были телефонные трубки. Они едва успевали отвечать на звонки журналистов, добивавшихся комментариев по делу кастрата, и на встревоженные обращения фанатов.
Сквозь шумное офисное пространство, где беспрерывно звонили телефоны и голоса сотрудников сливались в гул, они прошли к двум дверям. Сотрудница остановилась перед ними. Справа висела табличка «Кабинет генерального директора IMG», а рядом – маленькая дверь без какой-либо надписи, в нее девушка и постучала. Дверь в ту же минуту отворилась, словно только и дожидалась их. Гёндо радушно обнял Мэка, и Ли Мэк заприметил очередную камеру видеонаблюдения на потолке.
– Детектив Ли Мэк, добро пожаловать! Сколько лет, сколько зим!
– Рад тебя видеть, Гёндо. Ты так похорошел, что я едва узнал тебя.
– Это ж каким жалким и невзрачным я был в детстве, если ты меня теперь не узнаешь?
– А, нет, я не это имел в виду…
– Ха-ха, да шучу я, шучу. Надо же, сам Ли Мэк смутился. Вот уж неожиданно, а? Ха-ха.
– Господин детектив, что вам принести выпить? – спросила сотрудница, все еще стоявшая у двери.
– Да, действительно, где мои манеры – гостю сразу надо было что-то предложить! А что у нас есть?
– Кофе, зеленый чай, апельсиновый сок и вода.
– Мэк, что будешь? В детстве ты любил сок, помнишь?
– Ты и это запомнил? Сейчас я предпочитаю кофе. Холодный, горячий, в банке или из автомата – без разницы, какой есть.
– Ха-ха, очень по-полицейски. Хм, а мне что бы выпить?
Сотрудница бросила на Гёндо выразительный взгляд.
– Вы же знаете, что певцу, для которого голос – это все, нельзя пить что попало… Дайте термос, я вам наполню. А гостю приготовлю кофе.
Ли Гёндо, по лицу которого проскользнула гримаса как у ребенка, которому не дали конфету, вновь взял себя в руки и, подведя Ли Мэка к дивану, сел рядом с ним.
– Я ни дня не забывал о тебе, а ты, похоже, совсем обо мне забыл. «Господин Ли Гёндо», надо же… Словно я тебе совершенно чужой человек. Обидно даже…
– Прости, Гёндо. Я же тебе уже тогда сказал, что…
– Подожди, я точно помню ту реплику. – Ли Гёндо прищурился с озорной улыбкой. – А-а… «Прости. Прости, Гёндо. Я и представить не мог, что такой знаменитый певец может оказаться кем-то, кого я знаю. Прости». Так ведь? Точно?
– Как это ты помнишь мои слова лучше, чем я сам? Невероятно.
– Такая уж у меня работа – постоянно приходится заучивать тексты мюзиклов и опер, да и песни мы поем то на итальянском, то на немецком, то на английском – каждый раз слова учим заново. Запоминать реплики – дело привычное. А уж по телефону ты сказанул так сказанул, аж само в голове засело! Ха-ха.