– Сейчас не время обсуждать оперу. Я занят, поговорим позже.
– Да, а что такое вы тогда нашли на месте преступления?
– Зачем спрашиваешь, если сама знаешь?
– А где именно нашли?
– В женской уборной оперного театра.
– Знаете, кто сегодня выступал на сцене оперы?
– Откуда мне знать?
– Это вам информация к размышлению. Я уже кое-что рассказала. Потом не говорите, что не знали. Кстати, как там Ли Мэк? Этот тип доставляет вам столько неприятностей. Ну все, пока-пока!
– Эй, госпожа Ан, подожди!
По дороге в полицейский участок начальник позвонил Ли Мэку:
– Эй, Ли Мэк, слышал что-то о кастела… ай, нет, кастра… А, певцах-кастратах!
– А, кастраты. Сегодня в Культурном центре как раз выступал контратенор, которого называют единственным певцом-кастратом Кореи. А что?
– Помнишь ту журналистку из «Сеульского вестника»? Она мне как раз что-то о кастратах говорила, а еще что ты обнаглел и стоит тебя отчитать. Может, поговоришь с ней сам?
– Не стоит. Это все уловки этих пронырливых журналистов. Я сегодня посмотрю, как движется анализ улик, и зайду к вам с докладом. Отключаюсь.
– Эй, Ли Мэк! Эй! Ха, ну какой наглец! Как он смеет класть трубку вперед начальства?!
С того вечера, примерно с 23:00, в интернете начался переполох. Причиной стала статья «Сеульского вестника» под заголовком «Убийство века с участием кастрата, полиция идет по ложному следу».
В отличие от других СМИ, которые просто кратко изложили обстоятельства дела и слова начальника следственного управления, «Сеульский вестник» подробно рассказал читателям, кто такие певцы-кастраты, и недвусмысленно намекнул о связи происшествия с выступавшим в тот день на сцене певцом Ли Гёндо.
Особое внимание привлек приложенный к статье файл с записью голоса начальника следственного отдела: «Кастелы? Это еще что?» В материале критиковали полицию за невежество, за то, что там не удосужились сопоставить все факты и упустили из виду то, что в день обнаружения мужских яичек в том же месте на сцене выступал певец-кастрат. Статья мгновенно заняла первое место по просмотрам и количеству комментариев, появившись на главных страницах всех новостных порталов. В социальных сетях начался хаос: особенно популярными стали посты, высмеивающие начальника: «Кастелы? Это еще что?»
На следующий день тираж «Сеульского вестника» в считаные минуты разошелся во всех газетных киосках. По телевидению тоже освещали нашумевшую статью, пригласив экспертов и обозревателей. Особый резонанс вызвало интервью журналистки Ан Сунок, автора той самой статьи, в прямом эфире новостной программы на кабельном канале «Сеульский вестник-ТВ», принадлежащем медиа-холдингу «Сеульского вестника».
– В эпоху барокко XVII–XVIII веков, в которую и происходили события фильма «Фаринелли-кастрат», кадры из которого вы сейчас видите на экране, укрепилась власть консервативного католического фундаментализма. На территориях, контролируемых папой римским, женщинам не позволялось выступать ни в церковных хорах, ни на оперной сцене. Поэтому мальчиков, у которых еще не начал ломаться голос, кастрировали, чтобы вырастить из них певцов с высоким и тонким, как у женщин, голосом – так называемых кастратов, – они и выступали на сцене вместо женщин. На сцене оперного театра Культурного центра, где произошло нынешнее происшествие, проходил концерт контратенора Ли Гёндо – единственного в Корее певца-кастрата, как его называют. В уборной концертного зала была обнаружена часть мужского тела, ассоциирующаяся с кастратами. Однако полиция даже не знает, что такое кастрат, поэтому, судя по всему, расследование пойдет не слишком гладко. А теперь мы предлагаем взглянуть на эксклюзивные кадры, сделанные нашей съемочной группой.
На экране возник кадр с выступающим на сцене Ли Гёндо – макияж как у женщины, андрогинная внешность. Затем появились кадры с поспешно садящимся в машину начальником следственного управления – и наложенным поверх аудио – «Кастелы? Это еще что?» – и субтитрами. Редакторы на славу постарались над монтажом видео и выставили полицию в негативном свете.
Начальник следственного отдела полицейского участка Инван в одночасье стал всеобщим посмешищем. Шумиха не ограничилась одним только Инванским участком – на ушах стояла вся полиция. В полицейское управление Инвана один за другим поступали звонки из Управления полиции Сеула, из пресс-службы Национального агентства полиции, из следственного управления и отдела внутреннего контроля – и сотрудникам приходилось раз за разом повторять одни и те же оправдания. О похвале за то, что накануне они всю ночь обеспечивали порядок на фестивале фонарей, куда стеклось более ста тысяч человек, и задерживали участников незаконных демонстраций, перекрывавших дороги, не приходилось и мечтать. Телефон Ли Мэка снова был выключен. Начальник управления грозно приказал руководителю следственного отдела немедленно уладить ситуацию. Выйдя из кабинета начальника управления, тот ворвался в следственный отдел, словно разъяренный бык, чуть не сорвав с петель дверь.