На ее губах появляется натянутая улыбка.
— Именно. Ну и... мое здоровье, как ты, полагаю, уже заметил, оставляет желать лучшего.
— Мягко сказано, — бормочет себе под нос Белла и поворачивается ко мне. — Новый препарат — ее последняя соломинка перед тем, как постучаться в райские врата.
— Белла! — укоризненно осаживает Триша.
Белла небрежно машет рукой в мою сторону.
— А что? Смысл приукрашивать? Теперь он и так все знает.
Заметив, как огорченно прищуривается Триша, я спешу переключить ее внимание.
— Очень жаль, что вашей дочери довелось пойти на сделку ради оплаты лечения, но благодарен ей до глубины души. Белла, смею надеяться, спасает то, что безумно дорого моему сердцу.
Триша неопределенно хмыкает.
Поспешно сменив тему, я принимаюсь объяснять цель визита; все это время Белла нервно заламывает руки на коленях и покусывает нижнюю губу, а затем прерывает:
— Тебя ведь устроит такой вариант, мам? Если нет, я могу выписаться под собственную ответственность...
Мать отмахивается от дочери.
— Глупости. Уверена, Грейсон вполне способен довезти меня до дома. А тебе нужно остаться и отдохнуть, — она поворачивает голову ко мне. — К тому же появится прекрасная возможность поближе узнать твоего... босса.
— Мама! — яростно шипит Белла, пытаясь без слов донести какую-то мысль, но мать демонстративно ее игнорирует.
Внутри все обрывается: в глазах Триши появляется лукавый блеск, подсказывающий, что стоит всерьез опасаться вопросов, которыми она меня наверняка засыплет.
Спустя несколько часов — после того как Триша спровадила Беллу обратно в больничную палату, строго-настрого велев отдыхать и восстанавливаться, — сама она уже лежит в постели, укутанная в одеяла, скрывающие хрупкое тело.
Дорога выдалась недолгой, и все же миссис Стратфорд использовала каждую свободную минуту, чтобы засыпать меня вопросами: почему согласился на сделку, почему выбрал Беллу, за что люблю команду и зачем вообще ввязался в эту историю? Я знал, что этого не избежать, но стоило подобраться к правде — к причинам того, почему за последние полтора года я пустил свою жизнь под откос, — как в горле застрял ком, и я поспешно сменил тему.
После этого расспросы сошли на нет, и мы погрузились в уютное молчание, вызванное у Триши, как я догадываюсь, банальной усталостью. Тем неожиданнее становится ее тихий, почти невесомый голос, раздавшийся в комнате, пока я пристраиваю ходунки у края постели.
— Спасибо.
Подняв голову, замечаю ее пристальный взгляд. Я слегка улыбаюсь.
— Мне совсем не трудно помочь. Белле просто необходимо остаться еще на одну ночь и набраться сил.
— Нет, — качает она головой. — Спасибо за то, что заботишься о ней.
Я шумно сглатываю, выпрямляясь.
— Надо полагать, мало кому она это позволяет?
Триша коротко хмыкает.
— Тут ты попал в точку.
Чтобы сдержать смех, я переключаю внимание на прикроватную тумбочку, проверяя, стоят ли там стакан воды и лекарства.
— Хотите, я почитаю? — предлагаю я, заметив покрывающиеся пылью потрепанные покетбуки. Пока Белла пыталась уснуть, я успел прочесть все, что только смог найти о четвертой стадии рака яичников: о том, какая накатывает слабость, насколько изнуренными чувствуют себя больные и как порой туманится сознание.
Людей убивает не столько рак, сколько добивает агрессивная химиотерапия. Так что меня ничуть не удивляет, почему книги сиротливо зарастают пылью.
В ее глазах мелькает мимолетное удивление.
— Я была не в силах читать уже... пожалуй, несколько месяцев.
— Тогда давайте выберем что-нибудь действительно стоящее, — произношу я, подходя к стопке книг и пробегая глазами по названиям. — Есть что-то на примете?
Я перебираю томики, теряясь в выборе, как вдруг ловлю себя на мысли, что в комнате слишком затянулась тишина.
Я оборачиваюсь к Трише и замечаю набежавшие на ее глаза слезы. Откашлявшись, она начинает судорожно моргать.
— «Обитель безумия», — на ее губах проступает улыбка сквозь слезы. — Пожалуйста, как раз хочется какого-нибудь триллера.
— «Обитель безумия», значит, — отыскать книгу не составляет труда: она лежит почти на самом верху одной из многочисленных стопок. Я вытягиваю ее и разглядываю обложку — на красном фоне по центру высится зловещий черный дом. — Она меня до смерти напугает?
— Скорее всего.
Я усмехаюсь, присаживаясь в кресло-качалку возле постели.