— Уверен, Белла с радостью почитала бы вам...
— Она и так делает слишком много. Ей необходима передышка.
— Тогда, может, сделаем подобные вечера еженедельными?
— Ты правда согласился бы на такое?
— Разумеется. Более того, я предложу вариант еще лучше: как насчет подписки на аудиокниги? Подберем хорошие наушники или колонку, от которой не будет болеть голова.
У нее вздрагивает губа, в глазах мгновенно вскипают слезы, но затем Триша, точь-в-точь по излюбленной методике Беллы, загоняет эмоции глубоко внутрь. И все же ей не удается скрыть сквозь слезы улыбку.
— Пожалуй, лучшего подарка мне никто и никогда не делал.
Накрыв ее ладонь, я бережно сжимаю пальцы. Я не сумел помочь Дрю и, возможно, не в силах спасти жизнь Триши, но сделаю все возможное, чтобы облегчить ее страдания.
Когда мы возвращаемся к книге, слова на мгновение застревают в горле, но вскоре сюжет захватывает меня, помогая отвлечься. Я успеваю прочесть еще страниц сорок, когда глава заканчивается и Триша меня прерывает.
— Она станет тебя отталкивать.
Закрыв книгу, я опускаю ее на колени и грустно улыбаюсь.
— Я знаю.
— Знаешь? — изумленно приподнимает она брови.
— Да, по Белле сразу видно: она прирожденный беглец.
— Что ж, пусть и беглец, но марафоны ей не под силу. Дай время, и она вернется, — Триша поворачивает голову, и, проследив за взглядом, я замечаю, что она смотрит на платяной шкаф. — У Беллы есть веские причины бояться отношений, но не мне раскрывать тайну. Со временем она доверится и сама все расскажет.
— Терпение — великая добродетель, — замечаю я.
— Истинная правда.
Чем дольше Триша всматривается в шкаф, тем больше грусти проступает в ее взгляде и понурой осанке. Я готов на все, лишь бы вернуть радость в ее глаза, поэтому прочищаю горло и переворачиваю страницу, начиная новую главу.
— Как думаете, кто убийца?
— Муж. Убийцей всегда оказывается самый близкий человек... каким бы милым он ни казался.
Глава 35
Белла
Белла: Как она?
Белла: Ты же ее не убил?
Грейсон: Твоя мама права
Грейсон: Она заставила пересмотреть слишком много криминальных документалок
Белла:..
Белла: О чем вы вообще болтаете?
Грейсон: Обо всем на свете
Грейсон: Ты правда писалась в кровать до шести лет?
Белла: ЭТО НАГЛАЯ ЛОЖЬ
Грейсон: 😉
Грейсон: Не переживай, Огонек
Грейсон: Этот секрет я унесу с собой в могилу
На следующий день после выписки, когда я перебираю мамины лекарства, раздается звонок в дверь. Мама, сидящая на диване, лишь улыбается, и по пути в прихожую до меня наконец доходит: улыбка-то чертовски многозначительная.
— Что ты задумала? — бросаю я через плечо.
— Я? Ничего. Просто смотрю передачу.
Однако, когда мама отворачивается к телевизору с документалкой, я замечаю, что кнопку воспроизведения она так и не нажимает.
В замешательстве покачав головой, я распахиваю входную дверь и замираю от удивления: на пороге, укутанный в зимнее пальто, стоит Грейсон.
— Грейсон? Что ты здесь делаешь?
На его лице расплывается улыбка, настолько радостная, что уголки губ сами собой ползут вверх. Его веселье всегда заразительно.
Я поражена визиту не только потому, что он силком заставил взять выходной, но и потому, что вчера приходил, упрямо настояв на том, чтобы лично отвезти меня из больницы.
— Ты что-то забыл? — спрашиваю я.
Грейсон качает головой, перекатываясь с пятки на носок, пока по шее ползет румянец. Как этому мужчине удается быть до одури сексуальным и при этом дьявольски милым?
— Вообще-то, у меня кое-что для тебя есть.
— Для меня? — с сомнением переспрашиваю я.
— Да, Огонек. Для тебя.
Опять это дурацкое прозвище.
— Меня зовут Белла, — напоминаю я в тысячный, кажется, раз.
— Так хочешь посмотреть, что я принес, или нет? — поддразнивает он.
— В честь чего? — не могу я удержаться от вопроса.
Грейсон в притворном раздражении закатывает глаза, хотя в них пляшут смешинки.
— Просто подыграй.
Я шире распахиваю дверь — универсальный жест приглашения войти, — но к еще большему шоку Грейсон остается на месте, скрывается из виду и секунду спустя возвращается со стопкой коробок. С грудой картона в руках он протискивается мимо опешившей меня и ставит ношу прямо в гостиной.