— Готов узреть хаос, который устроили девчонки?
Он морщится.
— Боже, нет. Как-то я вернулся с игры и обнаружил, что Синди в знак поддержки раскрасила все тело в черно-белую полоску, а когда напилась, до нее дошло, что похожа на зебру.
Мы останавливаемся, переглянувшись с Джонсоном с полным ужаса выражением лица, а затем взрываемся хохотом.
— Мать твою, жду не дождусь увидеть масштаб катастрофы.
Проходит минут сорок, прежде чем я сворачиваю на подъездную дорожку и набираю код на воротах.
Я сгораю от нетерпения поскорее ее увидеть. Кровь бурлит в венах в предвкушении.
В те выходные, когда мы ездили к родителям, что-то неуловимо изменилось. Что-то, чему я не могу подобрать название. Но мне это безумно нравится. Стоит нам с Беллой оказаться в одной комнате, как тела начинает друг к другу тянуть, а взгляды сталкиваются, словно два магнита, нашедшие половину.
К тому же, когда я флиртую в сообщениях, она больше не игнорирует.
Мы ходим вокруг да около уже не первую неделю. Я жду хоть какого-то сигнала, а Белла по-прежнему опасно балансирует на самом краю обрыва. Как бы хотелось, чтобы она позволила себе отпустить контроль. Отдаться тому, что между нами зарождается.
Но в глубине души я знаю: решение она должна принять сама. Все должно произойти исключительно на ее условиях, иначе сбежит.
Нам так и не удалось сходить на то свидание, которым ее дразнил.
Сердце кровью обливается при одной только мысли об этом, но лекарства ее маме не помогают. Каждую свободную минуту Белла проводит с ней, хотя и пребывает в некоторой стадии отрицания. Она пересказывает слова онколога, и, хотя новости никогда не бывают хорошими, Белла каждый раз упрямо вздергивает подбородок, расправляет плечи и заявляет, что уж следующий этап лечения точно сработает.
Язык не поворачивается с ней спорить.
Я мог отшучиваться перед О'Коннором и Джонсоном по поводу хаоса, но Белле это было жизненно необходимо. Нужен был вечер вдали от бесконечных визитов к врачам, вдали от угасающей на глазах матери. Минута передышки без давящего груза рака на плечах.
Подъезжая к дому и замечая вспышки стробоскопа, мелькающие в окнах прихожей, я не могу сдержать улыбку.
Ашер запрокидывает голову от смеха и хлопает меня по плечу.
— Если что-то сломали, счет присылай мне.
Я ухмыляюсь.
— Кто сказал, что это все Синди? Ты вообще Беллу знаешь? Ее невозможно заставить делать то, чего сама не хочет.
— Ну и парочка досталась, — смеется он.
В груди неприятно колет.
Вот бы все это оказалось правдой. Вот бы я возвращался домой к своей девушке, а не к ассистентке, которой плачу за отношения.
Он поворачивается.
— Не жалеешь, что познакомил их?
— Черта с два, — быстро отвечаю я. — Если честно, мне кажется, Белла не могла встретить Синди в более подходящий момент.
Ведь совершенно очевидно, что ей тяжело дается отъезд Лайлы.
Ашер смотрит на дом, из которого теперь отчетливо доносятся звуки караоке.
— То же самое и с Синди, — кажется, на его плечи внезапно опускается какой-то тяжелый груз, а лицо становится печальным.
— Все в порядке?
Он словно стряхивает с себя наваждение и тяжело вздыхает.
— Честно говоря, нет, но, надеюсь, будет.
Забыв о вспышках стробоскопа, я поворачиваюсь к сокоманднику и другу, ненавидя себя за то, что не заметил проблемы раньше.
— Хочешь поговорить?
— Вряд ли смогу.
Я перевожу взгляд с входной двери на него, и Ашер, должно быть, читает что-то на моем лице, потому что снова шумно выдыхает.
— Нет, ничего такого. Просто... это тайна Синди. Я обещал, что никому не расскажу, пока она сама не будет готова.
— Но невозможность ни с кем поделиться пожирает тебя изнутри, — предполагаю я.
В ответ он лишь кивает.
Я делаю шаг вперед, понизив голос, несмотря на гремящую музыку и пение, льющиеся из дома.
— Послушай, я никогда не попрошу предать ее доверие, но если это начинает на тебя давить, можешь выговориться — я могила. Это не выйдет за пределы нас двоих, а Синди я люблю как сестру. Она была главной болельщицей с того самого момента, как тебя задрафтовали в команду. И отношение к ней никогда не изменится.
Ашер продолжает кивать, глядя на меня так, будто хочет вывалить все прямо здесь и сейчас, но затем натягивает улыбку и произносит:
— Возможно, я воспользуюсь предложением. Просто дам ей еще немного времени.
— Ладно, не давлю. Моя дверь всегда открыта.