Я отталкиваюсь от бортика, осознавая, что позже этот силовой прием еще не раз почувствую. Чейз снова проезжает мимо, намеренно задевая меня плечом, и сплевывает прямо под ноги.
— Будем надеяться, ты не угробишь еще одного близкого человека. Будет жаль лишиться такого красивого личика, как у нее.
Я медленно поворачиваюсь.
— Что ты сказал, ублюдок?
Он разводит руки в стороны.
— Ты прекрасно слышал, мать твою. Может, проверишь, пристегнула ли она ремень, прежде чем...
Он не успевает закончить фразу.
Потому что в следующую секунду пелена кровавой ярости застилает глаза.
Краги сброшены, шлем летит в сторону. Его голова дергается вбок, когда я валю Чейза на лед, заставляя плеваться кровью.
Глава 50
Белла
Мама: С Грейсоном все в порядке??
Мама: Что стряслось?
Белла: Уже бегу к нему
Белла: Буду держать в курсе!
Белла: Я бегу
Синди отстает, покрывая благим матом охранника, который непозволительно долго тянул время и искал любые отговорки, лишь бы не пускать меня к Грейсону в медпункт.
Стоило заметить, как его накрывает ярость, я тут же вскочила со своего места. А уж когда увидела, какими ударами он сыплет, и вовсе сорвалась на бег.
Таким я его еще ни разу не видела.
Грейсон по природе человек уравновешенный. Сколько бы матчей я ни посетила, ни разу не пустил в ход кулаки, как бы отчаянно его ни провоцировали.
Что же, черт возьми, сказал тот игрок, раз так вывел его из себя?
Я то и дело пытаюсь унять неистово жужжащий в груди пчелиный рой, твердя себе, что пострадал другой хоккеист, однако окончательно поверю, что все обошлось, лишь когда встречусь взглядом с целым и невредимым Грейсоном.
Не думая о том, насколько дико выгляжу со стороны, я мчусь дальше, следуя указаниям, которые лениво процедил вслед закативший глаза здоровяк-охранник.
Повернуть налево.
Во второй коридор направо.
Через три двери...
— Ты бы слышал, что этот ублюдок нес! — от яростного крика Грейсона ноги сами собой прирастают к полу. — Его оштрафовать к чертям собачьим мало!
Ответа собеседника сквозь закрытую дверь не разобрать, но, прежде чем здравый смысл успевает меня остановить, стучу и решительно вламываюсь внутрь.
Грейсон стоит в углу: шея багровая, лицо пылает, грудь тяжело вздымается. Очередной готовый сорваться с губ крик затихает на полуслове, едва он замечает меня.
В первую секунду кажется, что я вломилась совершенно некстати. Ну правда, какого черта здесь делаю? Мы ведь даже не встречаемся. Однако прежде чем сомнения и неуверенность успевают укорениться в голове, Грейсон широкими шагами пересекает комнату и — прямо в хоккейной форме — сгребает меня в охапку.
От того, с какой безумной силой он меня сжимает, из груди вырывается сдавленный выдох.
— Прости, я весь потный. Мне просто... нужно тебя обнять.
Обвивая руками его шею, я тихонько шепчу:
— Все хорошо, — Грейсон осторожно, словно нехотя, опускает меня на пол, позволяя наконец себя осмотреть. — Ты цел?
— С этим балбесом все в порядке. Оштрафовать Грейсона как раз требует второй участник драки.
Заглянув Грейсону за плечо, я замечаю мужчину лет пятидесяти пяти с заметной проседью в волосах, который пристально изучает меня серыми глазами.
Вопреки вибрирующему в воздухе напряжению, на его лице появляется искренняя, теплая улыбка.
— Черт меня дери, давно пора было познакомиться с девушкой, которая приструнила этого громилу!
Грейсон раздраженно фыркает.
Я просто не могу не ответить на теплую улыбку мужчины — настолько она заразительна.
— Я Белла, и, признаться, тут все дело в упорстве самого Грейсона, я здесь ни при чем.
Мужчина подается вперед, мягко протягивая руку для рукопожатия.
— Я Андерсон, его тренер, и уж поверьте, именно поэтому убежден: тут точно не обошлось без вашего участия, — выпустив ладонь, он переводит взгляд мне за спину — на Грейсона, который, как я чувствую, возвышается позади, точно скала. — Хотя сегодня он, кажется, дал небольшую осечку.
— Я же сказал, что он вякнул! — почти рычит Грейсон.
Андерсон примирительно приподнимает ладони.
— Я тебе верю, но, трезво оценивая ситуацию, сильно сомневаюсь, что судьи проявят такое же понимание.
— Да плевать, пусть выписывают штраф. Возможность разукрасить его физиономию стоила каждой копейки.
Андерсон только качает головой, устало сдавливая пальцами переносицу.