— Я уже сыт.
От подобного напоминания перед глазами мгновенно вспыхивает образ Грейсона, устроившегося между моих бедер.
Пока он не успел заметить, как сильно заводит одно лишь воспоминание и как отчаянно хочется умолять о втором раунде, я хватаюсь за телефонную трубку. Избегая встречного взгляда, прошу портье прислать ведерко со льдом и согревающий компресс.
— Ты что задумала? — с сомнением интересуется Грейсон, стоит опустить трубку.
— Ты позаботился обо мне. Теперь моя очередь окружить тебя заботой.
От его взгляда сердце окончательно тает, растекаясь лужицей у ног.
— А можно сделать так, чтобы частью заботы стало твое возвращение в постель?
Я одаряю его строгим, не терпящим возражений взглядом.
— Ты ранен.
— Чтобы обнимать тебя, много физических усилий не требуется.
Услышанное заставляет невольно выпрямиться. Даже не припомню, когда в последний раз мужчина хотел просто обниматься после секса. Я вообще не подозревала, что они на такое способны.
— Я же вижу, как у тебя в голове мысли скачут с бешеной скоростью. Просто иди и ложись.
Его голос словно обретает какую-то мистическую власть: ноги несут меня к постели прежде, чем успеваю отдать им приказ. Грейсон широко раскидывает руку, и я уютно устраиваюсь у него под боком, опустив голову на грудь. Осторожно, стараясь не задеть проступающие синяки, обнимаю его за талию.
— Мне все равно придется встать, когда принесут лед, — шепчу я после пары минут полной тишины. Тело сладко обмякает от неспешных прикосновений: он лениво выводит пальцами узоры на моей руке и спине.
— Я ценю каждую секунду, что ты мне даришь, Огонек, — хрипло шепчет он.
Грейсон даже не подозревает: пожелай он оставить меня себе — противиться не стану. Не знает, что сердце устремилось навстречу его собственному с самой первой секунды знакомства, и больше нет сил удерживать их порознь.
Осознание набатом звенит в ушах, а ладони начинают едва заметно подрагивать. Во рту мгновенно пересыхает: признание уже готово сорваться с языка, слова упрямо рвутся наружу, буквально раздирая горло.
Я наших отношениях никогда не было фальши.
Губы приоткрываются для признания.
— Я никогда не...
Но тут в дверь оглушительно стучат, и одновременно тишину номера прорезает пронзительный телефонный звонок. От неожиданности я резко вздрагиваю. Грейсон выскальзывает из постели, на ходу достает из шкафа халат и бросает в сторону двери.
— Я сам возьму лед.
Перевернувшись на бок, я хватаю с прикроватной тумбочки телефон. Охваченная паникой от мысли, как близко подошла к опасной черте и едва не выпалила те самые слова, я даже не смотрю на экран, принимая вызов.
Да и не задумываюсь, с чего вдруг звонят в три часа ночи.
— Алло, Белла слушает.
Дверь гостиничного номера закрывается.
Грейсон что-то говорит.
Голос на другом конце провода — тот самый, что слышала с самого детства, когда маленькой девочкой играла на заднем дворе с ее дочерью, — заполняет пространство, но слова...
Слова совершенно не укладываются в голове.
Вообще ничего не укладывается.
Я словно слышу чужую, незнакомую речь.
— Прости... что?
В трубке снова раздается пронзительный голос Шарлотты. На этот раз смысл сказанного наконец доходит до меня, но боже, как бы хотелось этого не слышать.
— Белла, тебе нужно срочно вернуться домой...
Перед глазами плывет.
Сердце уходит в пятки.
Внутри все обрывается.
Телефон с глухим стуком падает на ковролин.
Грейсон вмиг оказывается передо мной на коленях, на лице написана крайняя тревога. Он пытается что-то сказать — все пытаются заговорить, — но я не могу. Не тогда, когда слова набатом бьют в голове.
Нахмурившись, Грейсон подбирает телефон и вслушивается в слова Шарлотты.
Я отчетливо вижу миг, когда до него доходит смысл. Словно бьют наотмашь.
Время — жестокая, безжалостная штука — предательски замедляет ход именно тогда, когда отчаянно хочется, чтобы все поскорее закончилось.
Грейсон переводит на меня взгляд, медленно поднимая голубые глаза, полные бездонной, бесконечной тоски.
И в сознании вновь оглушительным эхом отдается фраза:
Твоя мама и дня не протянет.
Лайла: Мама звонила
Лайла: Я вылетаю ближайшим рейсом
Лайла: Буду у тебя так быстро, как только смогу, Белла
Лайла: Я тебя люблю