Я мотаю головой, вовремя вспомнив, что подруга меня не видит.
— Это чересчур. У твоей мамы и без того забот полон рот...
— Не глупи, я уже написала. Приедет через пятнадцать минут, так что советую делать ноги, если не хочешь попасть в удушающие объятия «мамы-медведицы» Карсон.
Горькая усмешка срывается с губ: перед глазами встает образ матери Лайлы, сжимающей меня в фирменных — коротких, но невероятно крепких — объятиях. Женщина совсем крошечная, но в ее руках чувствуешь себя так, словно тебя укутал в кокон огромный добродушный медведь.
Я обожаю единственную в своем роде миссис Карсон — стоит ее увидеть, как сразу понимаешь, в кого Лайла пошла такой деликатной и доброй. Но обсуждение чувств и «здоровое проживание ситуации» — последнее, что мне нужно.
— Давай напьемся, — внезапно предлагаю я.
— Уже оделась и стою с ключами в руках. Есть пожелания?
— Водки. Много-много водки.
Лайла на мгновение замолкает.
— О господи, раз ты просишь что-то крепче вина, значит, дело совсем дрянь.
— В исключительных обстоятельствах и меры исключительные. Только не давай звонить кому-нибудь по пьяни... или рассылать мем с рожей Джейсона.
Она фыркает.
— И в мыслях не было. Выхожу. Встретимся у тебя.
— Спасибо!
Чувство вины тяжелым грузом ложится на сердце; я включаю заднюю передачу и наблюдаю в зеркале заднего вида, как мамин дом становится все меньше. Но вопреки расстоянию паника, сжимающая сердце, и не думает отпускать. Выплат за полгода едва ли хватит месяца на три. Мамино лечение зависит не только от моих ежемесячных чеков, но и от всех сбережений.
А они тают день за днем — точно так же, как и ее здоровье.
Глава 2
Грейсон
Киран Эшфорд: Казалось бы, при твоих-то габаритах, детина, должен хоть немного уметь пить
Киран Эшфорд: Видеовложение
Грейсон: Это что...?!
Киран Эшфорд: Может, твой стриптиз на бильярдном столе?
Киран Эшфорд: Да, именно он
Грейсон: И уже разлетелось по всему интернету, я полагаю?
Киран Эшфорд: Хоккейные зайки1 уже вовсю клепают горячие видеонарезки
Киран Эшфорд: Два миллиона просмотров, и это только начало
Киран Эшфорд: Ты в трендах, Папочка Кроуфорд;)
Грейсон: Пошел ты
Киран Эшфорд: Ты меня любишь
Ледяная крошка обдает тело, когда я резко отворачиваюсь и вываливаю содержимое желудка в мусорный бак, который кто-то из парней по команде милостиво выставил специально для меня.
— Похоже, тренер мечтает тебя придушить, а потом засунуть пальцы в глотку, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
— Прелестно, Киран, — сплевываю я, пытаясь избавиться от тошнотворного привкуса во рту.
Поднимаю голову и вижу, что он привалился к борту и вовсю ухмыляется. Ума не приложу, как ему это удается после такой изнурительной тренировки. Подонок возвел умение выглядеть так, будто ему на все плевать, в ранг настоящего искусства.
— Любуешься моей красотой или тем, как вчера не отставал от тебя по части выпивки, а сегодня хоть бы хны?
Я уже собираюсь посоветовать засунуть клюшку в задницу, как над катком гремит голос тренера.
— Кроуфорд! В мой кабинет, живо!
Я выпрямляюсь, и ничуть не удивляет, что каток идет кругом. Киран поднимает руки, словно пытаясь остановить поток тренерского красноречия.
— Тренер, я бы на вашем месте сначала дал человеку опорожнить желудок. Иначе он сделает это прямо у вас в кабинете.
Я не слышу, что там ворчит себе под нос Андерсон. Все, на чем могу сосредоточиться, — это раскалывающаяся голова, которую словно пытаются размозжить надвое, слепящий блеск льда, отражающего свет прожекторов, и спазмы в животе. Я снова отворачиваюсь, продолжая блевать.
Внезапно по спине прилетает тяжелый хлопок, от которого я вздрагиваю, выпуская очередную порцию содержимого.
— Киран!
— Да, дружище?
Я слишком резко, учитывая измученное тело, выпрямляюсь.
— Не тряси меня, и так мутит.
Когда поворачиваюсь к нему, Киран кривится.
— Стоило плеснуть в лицо водой, прежде чем идти на растерзание к Быку.
«Бык» — к вечному недовольству тренера — кличка, прилипшая к нему после того, как Киран божился, будто видел дым, поваливший у тренера из ушей из-за предвзятого судейства.
Со стоном я, превозмогая боль, доезжаю до скамьи и брызгаю водой в лицо.