Грейсон: Посмотрел записи с камер
Грейсон: Ты же в курсе, что зарабатываешь достаточно, чтобы открыть собственный супермаркет?
Киран Эшфорд: Разумеется, я очень дорожу своим банковским счетом
Грейсон: Рад за тебя
Грейсон: А теперь объясни, на кой хрен ты приперся ко мне домой, набил пакеты продуктами и утащил к себе?
Грейсон: Ау???
Грейсон: Тебе подсказать дорогу до ближайшей бакалеи?
Киран Эшфорд: Воспользуюсь пятой поправкой и откажусь свидетельствовать против самого себя
— Нет?
— И не надейтесь! Вы, должно быть, бредите, если решили, будто я когда-нибудь соглашусь. Кем вы меня вообще считаете — дорогой проституткой? При всем уважении к этой профессии, я не из тех, кого можно купить, чтобы висела на руке, словно кусок мяса!
Я вскакиваю, заметив вспышку гнева и — к еще большему удивлению удивлению — обиды в ее взгляде.
— Белла, все совсем не так.
— Не так? Тогда как же все на самом деле, Грейсон?
От того, как имя слетает с ее губ, пусть даже в ярости, в груди что-то сжимается. Развязывает узел, о существовании которого я и не подозревал, и становится страшно — но не так сильно, как при виде бушующего в глазах негодования.
Я ошарашенно молчу, не находя слов.
— Понятия не имею, как все будет работать. Люси за секунду до твоего появления подкинула эту идею.
Белла презрительно фыркает.
— Я бы извинилась за непрофессионализм, но здесь о нем, судя по всему, давно забыли! — развернувшись, она бросает пакеты с продуктами на столешнице, хватает сумку и несется по коридору.
— Догони ее! — отрезает Люси. — Это твоя вина!
Несмотря на эти слова, я уже бросаюсь следом — точнее, почти бегу. Боже, и откуда такая широкая походка при ее-то крошечном росте?
— Белла, постой! — кричу я, но та уже выскакивает за дверь. Выругавшись под нос, зову снова: — Белла, прошу, остановись!
Я настигаю ее в тот самый миг, когда Белла тянется к автомобильной ручке, и перехватываю за запястье. От прикосновения к гладкой коже по руке пробегает электрический разряд.
Но она набрасывается на меня, меча молнии из-под нахмуренных бровей, и грубо отталкивает.
— Не трогайте меня!
Я примирительно вскидываю ладони; глаза лезут на лоб, а сердце колотится как отбойный молоток.
— Белла, прости. Прости, что обидел тебя, и прости за прикосновение, только не уходи, — я смачиваю внезапно пересохшие губы и ловлю себя на том, что опускаюсь до мольбы: — Пожалуйста, не уходи.
Она наверняка думает, что дело в просьбе Люси, но нет. Я и сам толком не понимаю, почему молю остаться, но знаю лишь одно: Белла не может просто взять и исчезнуть.
Я не вынесу мысли, что больше ее не увижу.
Боже, что Белла со мной творит? Почему дыхание перехватывает при одной мысли о том, что медово-карие глаза больше никогда не встретятся с моими, а внутри все сжимается?
И хотя Белла готова меня испепелить взглядом, я не отступаю: ее глаза пробуждают чувства, которые я боюсь даже начать анализировать.
— Глядя на меня, вы видите лишь очередную девушку, которой можно распоряжаться по своему усмотрению?
Я невольно отшатываюсь, будто от пощечины.
— Нет! Нет, Боже, Белла, конечно нет!
— Тогда почему я?
Я открываю рот, но тут же его закрываю. Хороший вопрос. Понятия не имею, почему Люси выбрала именно Беллу, но сам-то знаю, почему всерьез об этом раздумываю.
— Потому что ты единственная девушка, рядом с которой я могу оставаться собой и при этом... продолжать дышать.
Белла замирает, глаза широко распахиваются, а бушующее в них пламя немного утихает; она судорожно втягивает воздух.
— Не знаю, зачем Люси это нужно. Уверен, в ее безумии есть логика, но она вывалила эту идею ровно в ту секунду, когда ты вошла. И, буду предельно откровенен: меня воротит от мысли, что придется разыгрывать подобное с незнакомкой.
— Я и есть незнакомка.
— Нет, это не так.
Для меня Белла никогда ею не была. Еще в тот первый день я проклинал себя за то, что не запомнил ее в столь важный момент жизни: Белла казалась удивительно знакомой, будто мы уже встречались раньше.
Она проводит языком по губам, и я — видит бог — впиваюсь в них взглядом, не в силах оторваться.
— Грейсон, я знаю вас всего неделю, и за это время... — она качает головой, осекаясь, а затем вздергивает подбородок и удивленно приподнимает брови. — Почему бы вам не привлечь одну из ошивающихся рядом фанаток?
— Чтобы они набросились на меня во сне? Или снова растоптали частную жизнь?