Передо мной кто-то откашливается.
— Г-Грейсон? Грейсон Кроуфорд?
Я одариваю подростка легкой улыбкой.
— Это я.
В его глазах читается такое неподдельное благоговение, что я неловко переминаюсь с ноги на ногу.
— А-а можно... вы не могли бы...
Ободряюще улыбнувшись, я подхожу ближе к кассе. Замечаю, что он так и не закончил фразу, а рука с телефоном, на котором уже открыта камера, мелко дрожит.
— Конечно, как будешь готов.
— О боже, мой брат просто офигеет, — он разворачивается внутри будки, даже не удосужившись выйти, поднимает телефон и делает, кажется, сотню кадров. Тут же поворачивается ко мне и улыбается. — Спасибо, Кроуфорд! Удачи на следующей неделе!
Кивнув в знак благодарности, я спешу к Белле, абсолютно не обращающей внимания на окружающих. Слишком ли самонадеянно думать, что она так расслаблена потому, что чувствует себя со мной в безопасности?
Большинство подруг постоянно начеку, да и по общению с Беллой знаю, что от нее мало что утаишь. Она читает меня как открытую книгу, замечая сигналы, которые подаю неосознанно. Но по карнавалу мог бы пробежать серийный убийца с окровавленным ножом, а она бы беззаботно указывала на очередной аттракцион, даже не моргнув.
— Какие планы? Пойдем по часовой стрелке, зигзагом или просто по рядам?
Нахмурившись, я вглядываюсь в карту у нее в руках, отмечая хаотично разбросанные палатки и киоски, и начинаю сомневаться, смотрим ли мы на одну и ту же карту.
— В смысле?
Она смотрит на меня так, будто это я несу околесицу. Указательным пальцем очерчивает многочисленные маршруты, которые уже успел выстроить ее мозг. По идее, то, как она воспринимает карту, должно было сбить с толку, но по какой-то совершенно непонятной причине мне это кажется невероятно милым.
Как же прекрасно обладать разумом, работающим столь причудливым образом. А может, это у меня дефицит извилин, потому что просто слонялся бы без цели. И, пожалуй, Белла не так уж оторвана от реальности, как я подумал, раз уж намечает пути отступления на случай непредвиденных обстоятельств.
— Белла, — мягко прерываю ее длинную тираду.
Она удивленно приоткрывает рот.
— Ой, прости.
— За что ты извиняешься?
Белла пожимает плечами.
— Заболталась. Пойдем, куда скажешь.
Но пока она это говорит, глаза становятся напряженными, а пальцы выбивают нервный ритм по карте. Вглядываясь в ее лицо, я отчаянно хочу вернуть тот восторг. Поэтому произношу:
— Думаю, по часовой стрелке — идеальный вариант.
В ее глазах снова вспыхивают искорки, а возведенные было стены медленно опускаются.
— Правда?
— Абсолютно, — и, прежде чем успеваю обдумать, я приобнимаю ее за плечи и с улыбкой смотрю сверху вниз. — Показывай дорогу, Стратфорд.
Глава 18
Белла
Лайла: Он потащил тебя на карнавал???
Лайла: Видит насквозь, подруга
Белла: Тебе-то откуда известно, где мы?
Лайла: Фанатки уже во всеуслышание об этом трубят
Белла: Шутишь
Лайла: Ни капельки
Лайла: Хотя я только рада. Такое чувство, будто нахожусь рядышком с тобой
Лайла: И нарядился-то он как! Просто прелесть
Белла: Хватит за мной следить
Лайла: Ни за что. Чмоки-чмоки
Никогда прежде я не ощущала столь упоительного избытка чувств.
Стоило въехать на ярмарку, как внутри что-то ожило — нечто, остававшееся безжизненным больше года. Я и забыла, каково это — веселиться. Забыла, что жизнь вообще-то должна приносить радость. Забыла, что за бесконечными визитами к врачам, спешными поездками в больницу и изнурительной химиотерапией следовало наполнять жизнь мамы радостью.
О том, как это исправить, я поразмыслю позже, а сейчас, пусть Грейсон и позволяет без умолку рассуждать, куда податься, я все равно чувствую захлестывающую волну эмоций.
Хочется попробовать все и сразу.
Отведать каждое угощение, смеяться, переиграть во все возможные игры. Но вокруг столько всего: огни, толпы народа, какофония звуков и запахов.
Грейсон увлекает меня влево, задавая маршрут по часовой стрелке. Он широко улыбается, и стоит забрать из моих рук список дел, как сковавшее грудь напряжение бесследно исчезает.
— Ты готова?
— К чему?
— К игре в двадцать один вопрос.
Я едва не спотыкаюсь на ровном месте. Напрочь вылетело из головы, зачем мы пришли; я и думать забыла, что это свидание — лишь видимость. Что теплая мускулистая рука, приобнимающая за плечи, пока Грейсон направляет меня к первому ларьку, — не более чем дружеский жест.