— Ничего, Киран. Хорош донимать.
— Нет уж, колись: что он сказал?
— Отвали, — рычу я.
Киран выбивает чашку из моих рук.
— Нет. Живо выкладывай, что он сказал!
— Я больше не капитан! — рявкаю я, сбрасывая руку. — Доволен? Твое желание совать нос во все дыры удовлетворено?
Когда я заканчиваю выпад, дыхание сбивается, а в грудь мгновенно бьет раскаяние. Вышло по-уродски. Мне ведь прекрасно известно, почему Кирану важно держать руку на пульсе.
Киран напрягается, подбираясь, словно сжатая пружина.
— Прости. Не стоило этого говорить...
Он поднимает ладонь, останавливая.
— Я сам надавил. Все нормально, обычная словесная сдача, — он опускается на кухонный табурет. — Тренер и правда лишил тебя звания? Кроме тебя его больше никто не заслуживает. Ты же из кожи вон лез, чтобы его получить.
— А потом стало на все плевать, — я тяжело сглатываю; признание режет горло, словно бритва. — Он правильно сделал.
Лицо Кирана вдруг становится серьезным, и из всего, что я за сегодня, это зрелище пугает сильнее всего.
— Что ты ему сказал? — спрашивает он.
Пожав плечами, я продолжаю возиться с посудой.
— Умолять оставить меня капитаном не стал, если ты об этом.
— Почему? Ты же обожаешь быть капитаном.
— Обожал, — поправляю я, убирая чистую посуду из посудомойки.
Он упрямо качает головой.
— Такие вещи не проходят бесследно, Грейсон.
— Еще как проходят.
В кармане вибрирует телефон.
Агент Люси: Полагаю, это как-то связано со слухами об оргии во дворе?
Агент Люси: К слову, твой пиарщик в бешенстве
Агент Люси: На этой неделе проведу собеседования с кандидатами
Оргия?
Твою мать, я такого не помню, не говоря уже об участии. Может, я и заливаю в себя спиртное до беспамятства, но еще не настолько опустился.
Надо завязывать пускать в дом кого попало.
Киран щелкает пальцами перед моим лицом, пытаясь привлечь внимание.
— Почему ведешь себя так, будто тебе на все плевать?
— Потому что это не имеет значения.
— Охренеть как имеет!
— Глядите-ка, кое-кто передумал давать мне сжигать жизнь дотла, — выдаю я абсолютно бесстрастным тоном.
Киран хмурится; по его щеке скатывается одинокая капля воды с мокрых черных волос.
Он что, опять мылся в моем душе? Нам определенно стоит поработать над личными границами.
Киран — мой лучший друг. Я бы в лепешку ради него расшибся, но не позволю использовать все средства для ухода и вечно раскидывать мокрые полотенца где попало.
Я перевожу взгляд и замечаю, что Киран глазеет на меня, разинув рот. В лиге нас часто принимали за близнецов, хоть мы и не родственники. На льду это на удивление выручает — сбивает противников с толку... вернее, выручало, пока я не облажался так капитально, что теперь либо полирую скамейку запасных, либо провожу большую часть времени в штрафном боксе, пока меня окончательно не вышвыривают из игры.
Тренер был прав, велев пропустить прошлый сезон, и он снова оказался прав, забрав звание капитана.
— Грейсон, кончай драить посуду и поговори со мной.
— Я уже все сказал, — признаюсь я, и в каждом слове сквозит смертельная усталость. — Я больше не хочу этой ответственности. Не хочу ни за кого отвечать.
И за себя в том числе.
В его голубых глазах — так похожих на мои — что-то мелькает, но эмоция исчезает быстрее, чем я успеваю ее распознать. Если честно, мне и знать не хочется, что это было.
Я хочу спать... если только мозг позволит.
Не говоря больше ни слова, я выхожу из кухни, и плевать, останется он или нет. Голос доносится уже в спину:
— Думаю, пора вытаскивать тебя с края бездны, над которой так лихо отплясываешь.
Тяжело вздохнув, я оборачиваюсь, но смотрю куда-то в сторону, лишь бы не встречаться с Кираном взглядом.
— Не надо, — шепчу я.
— Ладно. Что тебе сейчас нужно?
— Сон.
Он снова устраивается на диване и нажимает на «возобновить», запуская «Девочек Гилмор».
— Когда поймешь, что не можешь уснуть, приходи.
Вполголоса я крою его всеми словами, какие только знаю. К несчастью, понимание правоты слов Кирана не исчезает. И боюсь, разум больше никогда не даст мне уснуть спокойно.
Глава 3