— Если я нужна, то, конечно, останусь, — вызывается она.
По какой-то причине ладони становятся влажными, когда я произношу:
— Намечается благотворительный вечер в поддержку собак с особенностями развития. Я надеялся, ты составишь компанию.
— С удовольствием! Обожаю собак, — восторженно откликается Белла и тут же тянется к календарю, чтобы сделать пометку.
Я отворачиваюсь, чтобы та не заметила широкой улыбки на моем лице, и принимаюсь усердно разглядывать двор — донельзя унылый двор.
Я тяжело вздыхаю, видя, в каком он запустении.
Белла оставляет курицу томиться на медленном огне, обходит кухонный остров и садится рядом, проследив за моим взглядом.
— Ты и садовника уволил? — поддразнивает она.
Я не сдерживаю хриплого смешка.
— Нет, вообще-то раньше сам занимался ландшафтом.
Красная мармеладка, которую она как раз подносила к пухлым розовым губам, замирает.
— Тебя это удивляет?
— Без обид. Просто участок огромный, одному человеку с ним совладать непросто.
Я снова перевожу взгляд на сад, за которым на горизонте виднеются горы, и признаюсь:
— Раньше мне это безумно нравилось. Работой никогда не считал.
— Почему же ты больше этим не занимаешься?
От вопроса тело невольно напрягается.
Я отвожу глаза и выуживаю из пачки мармеладку, намеренно избегая красных и желтых.
— Пропал интерес, — бурчу я в ответ.
Успеваю прожевать лишь наполовину, как замечаю на себе пристальный взгляд. Я смотрю на Беллу в упор, заставляя покачать головой.
— Что?
— Брехня.
Мармеладка летит не в то горло. В следующую секунду я уже захожусь в кашле, колотя себя кулаком в грудь, а на глазах выступают слезы. Белла бросается за бутылкой воды, попутно положив маленькую ладонь мне на спину, что ни капли не помогает. Я давлюсь еще сильнее: тело настолько остро реагирует на прикосновение Беллы, что горло, зуб даю, перехватывает — лишь бы она подольше не убирала руку.
Я отворачиваюсь, сгибаюсь пополам от кашля, и тогда Белла делает шаг вперед, оказываясь практически между ног и принимаясь поглаживать меня по плечу.
Интересно, долго еще прохриплю, прежде чем окончательно отключусь?
И еще: насколько аморально желание грохнуться в обморок только ради того, чтобы она сделала мне искусственное дыхание «рот в рот»?
Сделав глоток воды, я понемногу прихожу в себя, хотя лицо пылает от смущения.
Белла фыркает, но в глазах по-прежнему читается испуг.
— Неужели тебя раньше никто не ловил на вранье?
— Вообще-то, сплошь и рядом.
Белла награждает меня таким взглядом, что я невольно ухмыляюсь.
— Верится с трудом, — парирует она, — учитывая, что ты готов скорее задохнуться, чем признать правду.
— И в чем же, по-твоему, заключается правда? — спрашиваю я, неосознанно подаваясь навстречу ее теплу. Еще чуть-чуть, и Белла окажется прямо между колен.
От одной этой мысли внизу живота разливается жар. Член нетерпеливо дергается, а Белла тем временем одаривает меня самой дьявольской из всех возможных ухмылок, глядя снизу вверх сквозь густые черные ресницы.
— Вы, мистер Кроуфорд, — профессиональный «избегатель».
Откинувшись на спинку стула, я замечаю, как ее взгляд перескакивает на руки.
— Нет такого диагноза.
Короткий и безрадостный смешок срывается с ее губ.
— Тысячи психологов бы поспорили.
— Ты одна из них? — интересуюсь я, изогнув бровь.
— Ну, нет, я не психолог, но...
— Ни от чего я не бегаю, — перебиваю я.
Пока я продолжаю упорствовать, она делает шаг вперед, и внезапно становится плевать на тему спора. Белла, стоящая между ног, скрестив руки на груди и раскрасневшись от решимости, — самое притягательное зрелище из всех, что мне доводилось видеть.
— Почему же тогда ты забросил сад?
Я вяло пожимаю плечами, наслаждаясь тем, как вспыхивают ее глаза от безразличия.
— А почему ты перестала рисовать? — бросаю я ответный вызов.
Она осекается. Пухлые розовые губы сжимаются в узкую линию, когда Белла смеряет меня тяжелым взглядом.
— Туше, Кроуфорд. Один-один.
Я наклоняюсь вперед, упираясь ладонями в сиденье барного стула, чтобы удержаться и не коснуться ее. Глаза Беллы расширяются: нас разделяют считанные сантиметры.
Она и сама не заметила, как мало-помалу придвинулась вплотную. Точно так же, как и меня подсознательно тянет к ней.
— Давай договоримся, — тяну я.
Чем дольше Белла всматривается в мои глаза, тем чаще вздымается ее грудь.