А вместе с ним прогоняю и неутолимое желание поцеловать Грейсона.
— Как настрой на сегодняшний вечер? — спрашиваю я, меняя тему.
Я везу ее на первый сеанс лечения в рамках клинических испытаний. Мама выбрала вечерние процедуры, чтобы я могла находиться с ней и не приходилось брать выходные на работе, при условии, что буду заканчивать все дела к трем часам.
Она отворачивается, глядя на пролетающие по шоссе машины.
— Я научилась не возлагать слишком больших надежд.
Ее слова бьют под дых, сердце сжимается в тисках от той боли и тоски, которые слышу в голосе.
— Доктор Стюарт считает, что мы увидим результаты. Он настроен очень оптимистично.
Мама тянется через центральную консоль и похлопывает меня по бедру.
— Белла, милая, они всегда настроены оптимистично. Это их работа.
— Но может, мы хотя бы допустим мысль, что...
— Ты поедешь завтра на процедуры? — спрашивает она, перебивая меня и ловко переводя разговор.
В последнее время проглатывать эмоции стало для меня привычным делом. В конце концов, единственное, что сейчас имеет значение — это мама и то, что нужно ей. Она была рядом со мной каждый день жизни. Была главной поддержкой, моим другом, доверенным лицом и тем человеком, который всегда давал совет, когда я в нем нуждалась.
Она подарила мне жизнь, и надеюсь, что смогу отплатить тем же.
— Не завтра. Завтра нужно быть на домашней игре Грейсона, но тебя отвезет Лайла.
Она кивает, поджимая губы — как и всегда при упоминании Грейсона и того договора, который оплачивает лечение. Возможно, она и смирилась с тем, что я упрямо (и совершенно справедливо) отказываюсь разорвать с Грейсоном соглашение, но явно от этого не в восторге.
— Когда уезжает Лайла? — спрашивает она.
Я перебираю в памяти многочисленные звонки и сообщения.
— Уже начала собирать вещи. Рейс через две недели.
Очередной проглоченный комок эмоций.
Лучшая подруга уезжает на год именно в тот момент, когда мне хочется быть эгоисткой и попросить ее о поддержке. Но не могу, потому что Лайла всегда была самоотверженной, всегда заботилась обо всех вокруг, и настало время, чтобы медицина позаботилась о ней самой.
И то, что я искренне рада за нее и за перспективу выздоровления, не отменяет того факта, что до одури страшно оттого, что она оставляет меня в тот момент, когда нужна больше всего.
Но я этого никогда не скажу.
Следующие три часа становятся самыми мучительными из всех, что я видела за все время маминой борьбы с раком.
Я вижу, что ей больнее, чем в тот день, когда нашла записку, оставленную отцом через неделю после постановки диагноза.
Вижу в глазах больше страха, чем в тот момент, когда ей сказали, что рак яичников дал метастазы.
Вижу, как она проливает больше слез, чем тогда, когда открыла шкаф и обнаружила, что отец забрал все вещи и сбежал.
И самое ужасное: мы обе знаем, что завтра придется пройти через это снова.
Глава 26
Белла
Лайла: Как прошел первый этап лечения?
Белла: Никогда не видела, чтобы кому-то приходилось терпеть настолько невыносимую физическую боль ради призрачного шанса на выздоровление
Стоит Лайле припарковаться, как она тут же выскакивает на подъездную дорожку и крепко меня обнимает.
— Мне жаль, Бел, — шепчет она в волосы.
Тяжесть, накопившаяся за время первого этапа маминого лечения, наконец отпускает, и я бессильно повисаю в объятиях подруги. Раньше не позволяла себе расслабиться — не тогда, когда была нужна маме.
— Это ужасно, Лайла, — выдавливаю я сквозь подступивший к горлу ком. — Просто невыносимо. Я звонила онкологу, спрашивала, нормально ли это, и он ответил, что первый курс — самый тяжелый, — шмыгнув, я отворачиваюсь от дома на случай, если мама все же найдет в себе силы выбраться из постели, хотя это почти исключено. — Видимо, лечение и должно быть таким агрессивным, чтобы...
Не стану повторять его слова, но Лайла и так понимает то, что я не в силах озвучить. В ее огромных голубых глазах застыла безмерная печаль.
— Господи, Белла, мне жаль. Знаю, словами тут не поможешь. Твоя мама этого не заслужила.
— Никто не заслуживает, — вздыхаю я. — Такого и злейшему врагу не пожелаешь, — отогнав мрачные мысли, я поднимаю на Лайлу тяжелый взгляд. — Честно говоря, я думаю отменить поход на благотворительный вечер. Как могу оставить ее после такого?
Глаза подруги округляются.
— Нет, Бел. Ты должна пойти, это часть уговора. Все в порядке, мне не впервой. Я справлюсь.