— С каких это пор ты стал таким заносчивым? — ворчу я, хотя по телу пробегает сладкая дрожь. В глубине души мне до чертиков нравится его властный тон.
Это... бодрит. Приятно хоть иногда выпустить бразды правления.
И — видит бог — как же я рада, что Грейсон настоял на своем. Футболка пахнет им. Она настолько огромная, что создает ощущение... словно я укутана в кокон из его тепла.
Только вот Грейсону совсем не обязательно знать, в каком я восторге.
Скрестив руки на груди, я киваю на джерси, которое с трудом налезло на его мощный, мускулистый торс.
— Тесновато, — замечаю я с ехидной ухмылкой.
Дразнить хоккеиста, преградившего единственный выход, — затея не из лучших, но ничего не могу с собой поделать. А может, в глубине души и не хочется покидать крошечный кокон, в котором мы внезапно оказались.
Грейсон сверлит меня взглядом. В глазах что-то меняется, и от перемены бедра инстинктивно сжимаются.
— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как способность противостоять его обаянию тает на глазах.
Грейсон пожимает плечами, расплываясь в такой ослепительной улыбке, что до боли хочется запечатлеть ее на снимке.
— Ничего. Просто в моей одежде ты выглядишь чертовски невероятно.
— Не привыкай, любимый, — бросаю я через плечо и толкаю Грейсона бедром, пытаясь оттеснить от двери.
Он не двигается с места. Напротив, заключает меня в ловушку, упираясь ладонями в дверь по обе стороны от головы.
— Что ты творишь, Грейсон? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь скрыть волнение, но предательская хрипотца в голосе выдает с головой.
— Обернись.
Тело каменеет; я прикладываю все волевые усилия, чтобы не подчиниться.
Грейсон склоняет голову, едва касаясь губами моего уха.
— Пожалуйста, — шепчет он.
Черт бы его побрал.
Вздохнув, я нацепляю маску безразличия и поворачиваюсь, попадая прямиком в ожидающее кольцо рук. Его мягкий, пытливый взгляд мечется по моему лицу. Грейсон что-то ищет, но что конкретно — я не знаю и, честно говоря, знать не хочу.
— Если раньше не все понимали, что мы пара, то после сегодняшнего вечера сомнений не осталось. Весь город только об этом и трубит. Но...
— Но?
Грейсон тяжело сглатывает, опуская взгляд на мои губы и не в силах оторвать глаз.
— Нас никто не видел целующимися, — выдыхает он.
Сердце замирает.
— И правда, незадача.
— Еще какая.
Я облизываю губы; Грейсон ловит каждое движение, подаваясь чуть вперед.
— Кто поверит в отношения, если мы не целуемся? Все видят, как я к тебе прикасаюсь, знают, что я парень тактильный, а мы до сих пор ни разу этого не делали.
Напряжение кажется живым и осязаемым, яростно пылает и кричит о необходимости его утолить.
Я вздергиваю подбородок, и слова сами собой слетают с языка:
— Что ж, тогда нужно это исправить.
— Думаю, стоит сперва порепетировать, — хрипло произносит он, и от низов голоса пальцы на ногах подгибаются.
— Согласна, — выдыхаю я. — Ни к чему эта неловкая возня...
— Иначе все поймут, что поцелуй был первым, — перебивает он.
— Вот именно.
Взгляд Грейсона становится томным.
— Мы не можем так рисковать.
— Ни в коем случае, — почти мурлычу я.
Дыхание сбивается; Грейсон все это время не отрывает взгляда от моих губ.
— Потренируемся? — спрашивает он.
— Д...
Не успеваю я даже договорить, как Грейсон сминает мои губы поцелуем.
Глава 29
Грейсон
Киран Эшфорд: Я взял вам с Беллой по коле
Киран Эшфорд: Куда пропали?
Киран Эшфорд: Скажешь спасибо джерси за то, что тебе обломилось?;)
Я целую Беллу.
Целую Беллу Стратфорд, и это самое потрясающее, что я когда-либо делал в жизни.
От нежного прикосновения языка к ее губам Белла приоткрывает рот, и тихий стон наполняет меня желанием, пока впервые пробую ее на вкус.
Плевать, чего стоило к этому прийти. Плевать, что все происходит под прикрытием договора.
Этот поцелуй — далеко не обычный.
Он пьянящий, властный и настолько, мать вашу, невероятный, что член становится твердым, как камень.
Я не могу думать, не могу дышать. Сосредоточен только на ее миниатюрном, мягком теле и изгибах, плотно прижатых к коже. И на руках...
Ее ладони ложатся на живот, и я не успеваю сдержать низкий, хриплый стон удовольствия. По позвоночнику пробегает дрожь, когда руки безумно нежно скользят вверх по моей груди.
Боже, я хочу, чтобы ее руки были повсюду. Хочу чувствовать их на каждом сантиметре кожи. Хочу, чтобы Белла никогда не останавливалась.