— Тебе повезло: учить будет один из лучших игроков лиги.
Она вытягивает шею, заглядывая на заднее сиденье.
— Киран тоже придет?
Не сдержавшись, я откидываю голову и хрипло, утробно хохочу.
— С огнем играешь.
Белла выпрямляется, пока я щелкаю поворотником, сворачивая к стадиону. На губах играет самодовольная ухмылка.
— Понятия не имею, о чем ты, — мурлычет она.
— Ну конечно, — поддразниваю я, переводя машину в режим парковки.
Белла осматривает прилегающую к стадиону территорию.
— А нам точно можно здесь находиться в такое время?
Развернувшись, я внимательно изучаю ее: едва заметную морщинку между бровей, тень беспокойства, исказившую черты лица, и ладонь на бедре, мерно и дробно выстукивающую какой-то ритм.
— Вы строго-настрого соблюдаете правила, мисс Стратфорд? — интересуюсь я.
Она отчетливо сглатывает.
— Возможно.
Коротко хмыкнув, я, прежде чем успеваю обдумать жест, накрываю нежную ладонь Беллы своей — огрубевшей и мозолистой. Постукивание прекращается, когда я ободряюще сжимаю ее пальцы.
— Я звонил тренеру. Все в порядке, он в курсе, что лед за нами.
Она опускает взгляд на наши переплетенные руки, а затем медленно поднимает глаза.
Не дожидаясь, пока Белла отстранится, я еще раз сжимаю ее ладонь и выхожу из машины. Быстро обогнув пикап, распахиваю дверцу с ее стороны в тот самый миг, когда Белла тянется к ручке.
Она удивленно выгибает бровь.
— Решил пустить в ход тяжелую артиллерию?
Подмигнув, я небрежно бросаю:
— Все ради тебя.
Белла растерянно хлопает ресницами.
Черт, не перегнул ли я палку? Слишком уж быстро развиваются события. Сейчас она напоминает лесного зверя, присматривающегося ко мне, решая, хищник я или добыча.
Пытаясь поскорее стереть с ее лица это сомнение, я торопливо добавляю:
— Нельзя же допустить, чтобы пошли слухи, будто я скверно обращаюсь со своей фиктивной девушкой.
Уголок ее рта дергается в улыбке.
— Идем уже, Казанова.
С облегчением выдохнув, я закрываю дверцу и веду ее через здание к катку. Завидев лед, Белла тихо присвистывает; в холодном воздухе перед ее лицом расплываются облачка пара.
— Без рева трибун все иначе, — негромко произносит она, озираясь по сторонам.
— Умиротворенно.
Она поворачивается ко мне и, заметив что-то во взгляде, спрашивает:
— Ты ведь и правда это любишь?
— Каток?
— Скольжение, — она кивает в сторону льда. — Саму игру.
Улыбка расползается по лицу, и сдержать ее нет никакой возможности.
— Больше, чем просто люблю. Это сопоставимо с возвращением домой. Стоит надеть коньки, и я сразу чувствую, что нахожусь на своем месте.
— Иметь в жизни нечто, дарующее подобные чувства, прекрасно. И большая удача, что это стало твоей профессией.
Я слегка склоняю голову.
— А у тебя есть что-то подобное?
В ее глазах на мгновение появляется отрешенность, и Белла тихо роняет:
— Рисование, — но прежде чем успеваю развить тему, она встряхивает головой и одаривает меня улыбкой. — Ну и где мои коньки?
Я позволяю сменить тему.
— Сюда, — отзываюсь я.
Когда утром Белла заглянула ко мне и скинула туфли, я мельком глянул на размер, а потом выскользнул из дома, чтобы купить пару. Интуиция подсказывает: узнай она, что коньки новенькие, а не подержанные, нагоняя не миновать.
Остановившись у раздевалки, я медлю.
— Пожалуй, лучше подожди здесь, пока я их вынесу.
Она удивленно приподнимаю брови.
— Святая святых?
— Вроде того, — на самом деле просто не хочу травмировать ее местным амбре. Сколько ни прибирайся, вечно разит пропотевшими мужиками.
Она морщится — и это самое очаровательное зрелище, что я когда-либо видел.
— Я ведь даже знать об этом не хочу, правда?
— Не хочешь, — со смешком подтверждаю я.
Белла указывает себе за спину.
— Тогда встретимся у катка.
Нежные ладони Беллы лежат в моих руках, глаза сияют от счастья, и на душе становится удивительно светло. Одно только ее присутствие наполняет сердце восторгом, даже когда вдруг спотыкается и губы приоткрываются в коротком вскрике.
Я крепче сжимаю ее пальцы, подхватывая и не давая упасть.
— Черт, ты не врала, что с координацией беда, — замечаю я. И это еще мягко сказано. Белла напоминает неуклюжего новорожденного жирафенка.
Она бросает на меня мимолетный взгляд, но тут же благоразумно утыкается в лед, стараясь сосредоточиться.