Я попытался сделать вид, что не удивился.
– Подожди, давай по порядку. Я скажу, что я понял… Он захвачен из межпланетного пространства, отбуксирован на орбиту, развернут реактивными приводами для коррекции ориентации – той стороной, которую ты наметила в спецификации. Аренда приводов на полгода. На астероиде установлен комплекс неких передающих устройств в соответствии с твоей инструкцией. То, что ты в тетради называешь… э-э… лебедкой, да?
– Очень хорошо. Площадь поверхности совпадает с тем, что я просила? Сверься. Мне могли втюхать кусок не того сорта.
Я нашел пометку на полях и сравнил с данными службы доставки.
Северное полушарие астероида должно быть не меньше сорока соток, южное – не меньше пятидесяти. Допустимое среднеквадратическое отклонение фактической формы от идеальной сферы… плотность, содержание железа, наличие запасов льда не менее…
Я перечислял параметры.
Она кивала, не отрываясь от вышивки.
– Еще на астероиде доставщик оставил твою катушку с тросом из исключительного материала, так?
– Твой ИИ прекрасно фурычит, внучок. Теперь отключай! Внизу ты мне нужен на своем родном ресурсе. Оставь только смарт-зрение, там темно. Как хорошо, что родители тебе сделали минимальную геномную коррекцию.
– Зачем тебе астероид, бабуль?! – Я все-таки не выдержал.
– Как буек.
– Чего?
– Буек. Пойдем покажу… Ты такой забавный, когда без ИИ говоришь…
Я потянул за железное кольцо, и косой люк в основании избы распахнулся.
– Подай руку. Зачем мы с дедом придумали такие высокие ступени? Теперь только кряхтеть. Молодые мы были, дураки, в будущее не смотрели. Мы медленно спускались в темный погреб. Пахло душной землей.
Почему все самое загадочное всегда находится у тебя перед носом и ждет, когда ты созреешь? Почему я никогда толком не вникал в ее жизнь?..
На ходу бабушка поворачивала ко мне банки солений, какие-то сушеные веники на стеллажах. Она хвасталась очень старыми штуками из дачной жизни. Вроде швейной машинки «Зингер», которой штопала ленту для штор. Или покоробленными от влаги конвертами с винилом Тома Джонса и Мирей Матье от прапрабабушки – из советского журнала «Кругозор». Проигрыватель винила, правда, уже не работал. Бабуля сказала, что иглу звукоснимателя украл один хулиган-муравей…
Мое смарт-зрение тем временем выхватывало стайки муравьев на земляных стенах. Размером от нескольких миллиметров до мизинца.
– У них жвала блестят.
– Не жвала, а мандибулы. Блестят, потому что железные.
Бабушка вела меня поразительно удлиняющимся коридором. Ее погреб смело можно было переоборудовать в бункер.
– А почему железные?
– А они так решили и подковались. Железом удобнее орудовать… Прогресс у них тоже на месте не стоит.
Мы вошли в расширение тоннеля. В центре стоял ее старый туалетный столик в скандинавском стиле и мягкий пуф.
– Это и есть мой Центр управления полетами, – сказала не без гордости бабуля.
Вместо зеркала с подсветкой во что-то вроде багета был заключен экран из хроматофор. По нему что-то транслировалось.
Пол был земляной. Только деревянный трап вел обратно и дальше, к неясным глубинам дачного участка. Освещение давали китайские игрушечные кристаллы и две лава-лампы в кровле, все на старых кремний-углеродных аккумуляторах. В моем детстве мы с бабушкой выкладывали ими узоры и буквы.
В пестром свете я различил цветы, рассаженные в земле поодиночке.
Я не удержался, включил внутренний резерв ИИ (остальное отрезала от меня толща земли), и ИИ сразу заявил через меня:
– В искусственные цветы вмонтированы диффузоры для выстраивания химической архитектуры.
– Очень хорошо, внучок. ИИ визуально соотнес все это с базой данных. Читаешь как по бумажке. Она язвила. Мне стало стыдно. Я бы сам ни за что не догадался.
– А ну-ка: для чего нужна эта архитектура? – спросила бабушка, чтобы я объяснил сам себе.
– Управление насекомыми. Для каждой колонии разработана специализация. Первичные феромонные метки дают оперативные команды: беги, неси, режь… Вторичная архитектура позволяет менять глобальные задачи. Синтез органических веществ происходит в устройстве цветов, где микроэлектроды стимулируют жуков-пауссинов, известных как паразиты муравьев. Оперирование железами пауссинов и искусственное выделение летучих веществ влияют на общее и частное поведение миллионов муравьев в округе.