Деревенские меня и не так дурили.
– Как твоим астронавтам поддерживать связь с ЦУПом? Ты же должна направлять их через летучие вещества, через насекомьи знаковые системы?
Я искал что-нибудь, что она не предусмотрела в своей миссии.
– Муравьи овладели радио. Металлические штырьки у экипажа наверху – это не дополнительные усики или что ты там подумал. Это и есть антенна, вживленная в мозг. Сигналы принимает от спутника-ретранслятора. Когда связь прерывается из-за сильной магнитной бури на солнце, то непосредственный приказ они получат от пауков.
– Ты не шутишь?
– Мои пауки разумны.
– Как тарантулы Силиконовой долины? Ты видела те вирусные ролики в Сети?
– У моих пауков сложных микросхем в мозгу нет. Только геномная редакция и череда инструкций… и хорошее воспитание.
– Но – как?!
Бабушка вытащила из «вышивки» «спицу».
– Ты не помнишь уже, конечно. В детстве ты играл с этим же паучком, который сейчас завис на геостационарной орбите и расчехляет жука-бомбардира. Чтобы тот выстрелил пирозарядом, придавая пауку тягу. Ты не боялся моих малюток, когда был… – она хотела сказать «обычным человеком», но вовремя спохватилась, – когда еще не модернизировал себя. Я учила. А ты с азартом пытался пальчиком или прутиком цепляться за паутину на балясинах. Так тонко, так легко, будто ты сам паучок. Будто имитируешь биение мухи или танец-песню другого паука.
Я что-то начал вспоминать.
Игры с «малышами», родные яблоки, жгучая крапива, мокрый язык соседского пса, и вот уже мы убегаем от задорной поливалки… Все это слилось для меня в один вечный-теплый-летний день детства.
– Паутина – продолжение нервной системы паука. Нам не дано ее обмануть. Мы выдаем себя с первой же микросекунды прикосновения. Но я сделала такие ретрансляторы мелкой моторики, которые переводят человеческие команды на вибрационный язык пауков, а тот отбивается наверх по радио. Отклик я получаю визуально через хроматофоры. В идеале хотелось бы вибрировать команды самим тросом орбитального лифта, но частота такого сигнала и постоянство генерации мне не по зубам. Так что только радио…
– И ты будешь обживать астероид? Это и есть твоя пристройка к даче и твой сад, на котором стоит умчаться от ИИ?
– Ага.
– Ты все-таки настолько серьезно веришь, что сильный ИИ попытается свести мир к «жесткому диску»?
– Ну мы же пытаемся мир приспособить под себя. Человеку всюду удобно ходить, летать и плавать. Ты сам прислал мне открытку с бизнес-лаунжем на Эвересте. Или ту обзорную капсулу-отель с кофемашиной и панорамным видом внутри исландского вулкана. Вот и сильный ИИ будет под себя менять среду обитания. Это жизнь. А ты не прав, когда говоришь, что я смогу «умчаться».
– Почему?
– Это все, – бабушка обвела «спицами» погреб, – только оболочка. Земная natura не приспособлена выходить в космос. Такую страшную тяжесть, как твоя бабушка, никакие самодельные стратостаты, лифты и прочие биокорабли не поднимут на орбиту. Я вообще-то грузовую доставку Роскосмоса оплатила, если ты забыл. Природа может только бросаться спорами, переносить бактерии, распылять секрет. Но у нее нет направленного двигателя, развивающего космические скорости.
Я понял, что сейчас она это скажет. И я окончательно буду приговорен к ее мечте, хочу я того или нет.
– Движок – движуха – дело молодых. В центре астероида мои малютки, когда ты будешь готов, на последнем этапе стройки, выточат полость. Для фотонного двигателя или импульсно-плазменного. Ну или чего ты там пожелаешь. От тебя понадобится только подходящий по характеристикам движок, транспортировка его с земли и забота о моих малышах. Ускорение подбирай не настолько бешеное, чтобы не дай бог не сорвать и не испепелить мой сад на поверхности астероида. Это все-таки дача, а не гоночный болид. Тебе есть о чем подумать. Вместе с ИИ.
– Бабуль. Такая ответственность… И потом, я же, скорее всего, будущий юрист, а не астронавт…
– У юристов тоже бывают дачи.
Мы постояли молча.
В сложнейшем течении муравьев я наблюдал обработку и передачу информации. Мозг каждого из них был логическим вентилем. Информация по живой волне колонии распространялась химически и не так быстро, как лазером или оптоволокном. Но в ее неспешности, в наглядной витальности и сцепленности чувствовался характер моей бабушки.
Эти малыши и были ее процессором. Они рассчитали по ее запросу все составляющие космического лифта. И теперь бабушка доверяла их мне в наследство.