Если бы мне лет в пятнадцать кто-нибудь сказал, что в далеком взрослом будущем два разных Александра будут одновременно писать мне из Америки и Франции, соревноваться за мое внимание и присылать рилсы так, будто это их научные работы, – я бы подумала, что либо я буду сверхуспешной женщиной, либо это очень специфическая мелодрама.
Оказалось – и то и другое.
С утра пишет Александр Первый:
– Доброе утро. Я только проснулся. Посмотри этот рилс.
Рилс – про то, как в Нью-Йорке белки дерутся за пончик.
Он сопровождает это комментарием:
– Это похоже на нас, когда мы играли в «желтую машину»?
Я смеюсь.
Ну да, похоже.
Только мы не кусались.
Хотя… спорно.
Через двадцать минут – сообщение от Александра Второго.
Человек, который во Франции, напоминаю.
В стране, где воздух пахнет багетами и профсоюзами.
Он пишет:
– Bonjour. Не хотел тебя отвлекать, но посмотри этот рилс, он как будто про нас.
И присылает видео, где мужчина сидит в кофейне и читает книгу, пока девушка за кадром смеется над его закладкой, потому что это просто чек из магазина.
Комментарий:
– Это ты бы так надо мной шутила.
Я:
– Потому что ты реально используешь чеки как закладки.
Он:
– Экономия – это философия.
Конечно, спорить с человеком, который добровольно уехал жить среди французов, бессмысленно: они могут оправдать что угодно эстетикой.
Оба продолжили писать.
Параллельно.
Регулярно.
Натурально по графику.
Америка присылает рилс «как приготовить сырники идеальной формы».
Комментарий:
– Я могу научить тебя. Только приезжай.
Франция присылает рилс «как парижане пьют кофе, даже когда у них горит жизнь».
Комментарий:
– Вдвоем гореть веселее. Прилетай.
Я смотрю на телефон и думаю: «Так, Вселенная, это что – международная версия шоу “Холостяк”, только бюджет ноль, а участие – случайно?»
Америка:
– Хочешь в аспирантуру? Тут отличный кампус, теплый климат, и я научу тебя отличать Феллини от Бергмана по первому кадру.
Франция:
– Не слушай его. Во Франции лучше. Здесь все ходят, как будто они только что вышли из фильма, а ты будешь писать диссертацию, попивая кофе с видом на Сену.
Америка:
– У нас нет Сены, но у нас есть адекватная налоговая система.
Франция:
– И что? У нас зато багеты.
Я: «Ребята, я вообще-то просто спросила, как у вас дела…»
Однажды ситуация стала настолько абсурдной, что оба прислали мне рилсы одновременно – в одну минуту – и оба написали: «Это ты».
Первый рилс – девочка, которая смеется и щурится на солнце.
Второй – девушка, которая делает слишком большой глоток кофе и начинает кашлять.
Я, кстати, была похожа на оба варианта.
В зависимости от освещения и психического состояния.
Потом они начали… ревновать. По-настоящему. Через океаны.
Александр Первый:
– А кто тебе пишет вечно в такое время?
Я:
– Люди.
Он:
– «Люди» звучит подозрительно.
Александр Второй:
– А почему ты была онлайн, но не ответила?
Я:
– Потому что спала.
Он:
– В 20:40?
Я:
– Да, я эмоционально устала жить.
И вот оба говорят почти одновременно, будто репетировали.
Америка:
– Приезжай в аспирантуру ко мне.
Франция:
– Приезжай учиться сюда, здесь тебе понравится.
И в этот момент я почувствовала себя не девушкой, а международным ресурсом, который пытаются завлечь страны с разными культурами потребления лактозы.
Америка предлагает сырники.
Франция – сыр.
А я просто хотела мирно жить, пить кофе и не быть объектом дипломатических отношений.
Но пока это была только прелюдия.
До главного выбора.
Того самого, который все ждали: Америка или Франция?
Сырники или круассаны?
Один Саша или другой?
Телефон.
Телефон снова.
Telegram, видеозвонок – все одновременно.
Америка присылает рилс про сырники и подписывает: «Я приготовлю их для тебя сам. Только приезжай».
Франция отвечает в двух минутах: «Ты должна попробовать настоящие круассаны. Тут для тебя место».