Я смотрю на экран и понимаю: я одновременно героиня ситкома и трагикомедии.
Каждый день – как тест по выживанию.
С одной стороны – Нью-Йорк, операторское искусство, сырники с идеальной корочкой, видеозвонки, где он улыбается так, что я забываю дышать.
С другой – Париж, кофейни с видом на Сену, книжные лавки, легкая ирония, запах багетов и тот самый способ, которым он умеет смеяться над моей всерьезной драмой.
Я пытаюсь сравнить.
Серьезно.
Америка: тепло, свет, комфорт.
Франция: стиль, кофе, философия.
Я: холод, литература, собственная тоска и шуба из нутрии.
Каждый рилс – как маленькая капля в океане.
Каждое сообщение – как микровзрыв: «Выбери меня. Нет, меня. Нет, меня».
И я отвечаю: «Может, я просто хочу пожить в мире, где никто не конкурирует за мое внимание?»
Видеозвонки превращаются в допрос.
– Почему ты не выбираешь меня? – спрашивает Первый, улыбаясь, а я знаю, что он может снять это на учебный рилс.
– А ты? – спрашивает Второй, с легкой иронией, будто уже все решил, кроме моего ответа.
Я смеюсь.
Я плачу.
Я хочу разорвать телефон на две половины.
Я хочу взять билет и улететь в одну из стран.
Я хочу… просто остаться дома и читать свои книги.
Каждый раз, когда я думаю «ну вот, я выбираю Америку», приходит сообщение из Франции: «Ты точно хочешь пропустить Сену ради сырников?»
Каждый раз, когда я думаю «Франция, круассаны, романтика», приходит рилс из Нью-Йорка: «Я буду готовить их для тебя сам, с утра и до вечера, но только приезжай».
И вот я сижу, окруженная кофе, ноутбуком, смартфоном, письмами и открыткой из Америки, и понимаю: я стою на границе не между двумя странами, а между собой и… всем остальным.
С каждой минутой давление растет.
С каждым рилсом сердце бьется быстрее.
С каждым «выбери меня» я понимаю: я могу выбрать только одну сторону – или выбрать себя.
И тут я смеюсь.
И вдруг понимаю: выбирать между Америкой и Францией – это как выбирать между сырниками и круассанами, когда можно просто быть сытым.
Телефон молчит.
Ну ладно, не совсем – просто я его убрала в сторону.
Америка присылал рилсы с сырниками, Франция – с круассанами, оба писали: «Приезжай!»
Я смотрю на экран и понимаю: если я сейчас выберу кого-то, я стану… героиней чужого сюжета.
А я хочу свой.
Я выбираю русскую зиму.
Холодный ветер, который бьет в лицо и проверяет, есть ли у тебя характер.
Снег, который шуршит под ногами и от которого невозможно спрятаться.
Ту самую русскую тоску, которая одновременно греет и шепчет: «Ты все сделаешь сама».
Я выбираю Литературный институт.
Старые кабинеты, запах книг, скрипучие лестницы и преподавателей, которые могут похвалить, напугать и вдохновить – всё в одном взгляде.
Тут я могу писать, смеяться, плакать и не объяснять никому, почему именно так.
И я выбираю новую шубу из нутрии.
В ней я похожа на боярыню: величественная, немного суровая, совершенно независимая.
Никакой Франции, никакой Америки.
Никаких сырников и круассанов, которые пытаются заменить ощущение дома.
Америка мог бы научить меня идеальным сырникам, Франция – пить кофе с видом на Сену.
Но я научилась ценить другое: свое место, свой холод, свою тоску, свою шубу, свои книги и свой свет.
И знаете что?
Это лучший выбор.
Никто не снимет рилсы про мою жизнь.
Никто не пришлет открытку так, как я сама могу написать себе.
И никто не заставит меня быть героиней чужой истории.
Я выбираю себя.
И это ощущается чертовски здорово.
В какой-то момент я поняла, что больше не могу.
Не в смысле – не могу выбрать.
А в смысле – физически.
У меня одновременно открыты два чата.
В одном – Америка пишет:
– Я узнал, как тебе оформить аспирантуру.
В другом – Франция пишет:
– Я спросил в университете, тебе понравится.
Оба заботливые.
Оба уверенные, что делают мне хорошо.
Оба абсолютно не подозревают, что я лежу на диване и смотрю в потолок, потому что даже сидеть уже тяжело.
Я беру телефон и делаю вещь, которую не делала никогда.
Я создаю групповой чат.
Добавляю туда Александра Первого.
Добавляю туда Александра Второго.
Называю чат «Саша + Саша» (без сердечек, без иронии – уже лень).
Пишу одно сообщение: «Ребята, мне надо, чтобы вы кое-что обсудили между собой. Я пока почитаю».