Когда дед позвонил папе и ошарашил его радостной новостью, я сразу понял: все. Шарики за ролики, вызывай санитаров. Но папа, вместо того чтобы кинуться набирать номер скорой, стал расспрашивать, на каких частотах машина времени работает. И потом еще мне втирал этот бред: гамма-кванты, бета-штампы. Я уже не знаю, может, он тоже с ума сошел.
Вика сказала: «Сужу как врач, папа абсолютно вменяем». Ага, как врач. Она косметолог! К ней клиентки приходят: надуйте губы, сдуйте губы, вколите в лицо сыворотку из улитки. Не уверен, что Вика вообще часто видит вменяемых людей.
И вот уже третий час мы ехали в эту дурацкую деревню. Повезло только маме: у нее смена на майских. Интернета на трассе нет. «Наконец-то поживешь реальной жизнью, воздухом подышишь», – твердил папа. Каждый раз, когда он назидательным тоном заводит эту пластинку, у меня руки чешутся что-нибудь сломать. Дед целыми днями паяет свои проводочки, игнорируя существование внуков, – это ладно, а как я немножко порублюсь в «Геншин» – так сразу: «Матвей все время торчит в телефоне, мы для кого стараемся, родню собираем». А я просил?
Все сидели недовольные. Вика – потому что «не проявила осознанность и поддалась на манипуляцию чувством вины». Звучит заумно, а по факту папа сказал, что дед в ней души не чает, каждый день делами интересуется и просто не переживет, если любимая внучка не приедет посмотреть на его чудо-машину. Ага, как бы не так.
Витька злится, потому что у него обломалась вписка. Он на выходных должен был тусить на дне рождения одногруппника. Папа сказал, чтобы Витька выбирал: либо деревня и дед, либо год без денег на карте.
Больше всех был недоволен я. На меня папа просто наорал. Окончу девятый класс – и прямо на следующий день уеду, буду путешествовать автостопом. Прекрасно обойдусь один. Я все книги Керуака прочитал, мне этот мир абсолютно понятен.
– Пап, и все-таки, – в очередной раз затянула Вика. – Ты же адекватный человек.
Я громко сказал:
– Ха!
Вика запыхтела, как еж, когда в него тычешь палкой. Она всегда смешно пыхтит, когда злится. Иногда мы с Витькой специально ее доводим.
– Ты просто не можешь думать, что дедушка действительно изобрел машину времени, – продолжала она ласковым голосом.
Я понял: папа сейчас по сотому кругу начнет разгонять что-то про свои альфы и гаммы. И никуда я не денусь, потому что у меня даже наушники сели. А сели они, потому что никто не соизволил мне сказать заранее, что я, оказывается, обязан ехать к деду. У меня же своих дел нет.
– Вика, объясняю еще раз: в мире существует несколько видов электромагнитного излучения…
Я застонал и стать смотреть в окно. Кусты, кусты, кусты: кривые, косые, поломанные. В конкурсе на самый унылый пейзаж сегодняшний занимает первое место. Это вам не мчать в машине по узким улочкам Индии или солнечным трассам Калифорнии.
У меня стало подгорать от того, что я должен, как ребенок, сидеть в машине и слушать папины разглагольствования.
– Ну и бред же ты несешь, – сказал я громко.
Он что-то забубнил в ответ. В ушах у меня зашумело.
– Нет никакой машины времени и не будет ни-ког-да, – заявил я. – И ты это знаешь, и я это знаю, и все это знают!
В машине повисла тишина. Папа сжимал руль двумя руками, и костяшки у него побелели.
– Но мы все равно должны тащиться в деревню, которая нам на фиг не сдалась, и слушать твои… твои бредни!
Папа все еще молчал. Но я уже не мог остановиться, в моей голове как будто сломался спидометр. Скорость на нем росла и росла, и я понятия не имел, на какие кнопки нажимать, чтобы задержать красную стрелку.
– Никто их слушать не хочет, кроме деда, потому что он слетел с катушек. Но ты, конечно, этого признать не можешь! Ты же всегда все знаешь лучше всех!
– Матвей, хватит!
Какой-то частью мозга я понимал, что Вика права и меня вот-вот занесет на каком-нибудь повороте. Но тут стрелка в голове перевалилась в красную зону, колеса завизжали, и я окончательно потерял управление.
– Но если бы ты действительно знал все лучше всех, никто бы тебя из «Роспатента» не выгнал! Не сказал бы, что ты развиваешь бесперспективные идеи! Так и проработаешь теперь всю жизнь в «Вайлдберриз»! А мог бы!..
Дыхание перехватило. Папа упрямо молчал. Я попытался разглядеть выражение его лица в переднем стекле, но он смотрел прямо, на дорогу. – Ну и что ты молчишь?..
– Думаю, – после недолгой паузы ответил папа таким тоном, что сердце у меня упало, – над словами сына. Он тут меня кое о чем просветил.