– Лучше бы ты дома об этом подумал, – пробормотал я.
Я еще немного попялился в зеркало в надежде, что папа все-таки на меня посмотрит. Без толку. На душе было погано. Надо же было такое ляпнуть: всю жизнь в «Вайлдберриз». Папа и так переживает, что его поперли из «Роспатента». «А вот не надо было меня куда-то тащить против воли, все было бы нормально!» – снова попытался я разогнать внутренний спидометр. Не помогло, стрелка уныло болталась в начале шкалы.
Даже затылок у папы был расстроенным. Если бы сейчас мне сказали: получить дом на колесах или отмотать этот разговор назад – выбрал бы второе. А если бы дом на колесах и Шенген… Нет, все равно второе.
– Ты бы извинился, – шепнул, наклонившись, Витька.
– Ни за что!
Когда мы доехали до деревни, уже опустились сумерки. На улице было холодно. Ворота, дома, деревья – на все словно наложили неуютный синий фильтр. Я чувствовал себя виноватым и на всех огрызался. Папа покорно сносил мои остроты, и я уже не знал, что сказать, чтобы он перестал играть в молчанку. Лучше бы злился.
Дед ждал нас у двери в дом. На седых волосах – аккуратный пробор, одет в парадный серый пиджак. Сколько себя помню, он всегда нас в нем встречал.
– Наконец-то приехали, жду вас с утра, понимаешь! – радостно загудел дед. – Не поверите, что сейчас покажу. Это прорыв! Наша фамилия войдет в историю мировой науки!
Ну вот. Ни «как доехали», ни «что нового в жизни». И надо было ради этого отменять все планы, ехать, ругаться?
– «Кротовые норы» в космосе, цилиндр Типлера, космические струны… Это, конечно, полезно, но путешествовать во времени можно гораздо проще, – оживленно говорил дед. Тараторил он быстро, а шел медленно, тяжело, опираясь на палку с набалдашником в виде атома. – Вы же знаете, что такое гамма-кванты?
Мы молча переглянулись.
– Вам что, отец не объяснил?! – возмутился дед и залепил папе подзатыльник.
Про палку он при этом забыл. Я подался вперед, чтобы ее поймать, но та стояла как влитая. Я ткнул в атом пальцем. Палка качнулась, но равновесие удержала.
– Поработал с ее центром тяжести, – гордо сказал дед, с удовольствием глядя на мое изумление. Глаза у него так и блестели. – Про гравитацию-то вы знаете? Максим, ты же в пятом классе учишься?
Вообще-то я скоро перехожу в девятый. Но объяснять это деду бесполезно. Он имена наши запомнить не может, не то что возраст. А про гравитацию я знаю только, что из-за нее на голову Ньютону упало яблоко. Из принципа не учу все эти формулы, я не осел на веревочке. Не повезло гениальному деду с внуком. Или внуку с гениальным дедом.
К счастью, делиться познаниями о гравитации не пришлось: мы дошли до дедовского кабинета. Небольшая пыльная комната была заставлена кучами книг, разноцветными коробками с торчащими из них проводами, раскрытыми чертежами. У окна торчал заваленный бумагами письменный стол с одиноким георгином в горшке. Слабо пахло горелой проводкой.
– Беспорядок у меня, беспорядок… Времени не хватает на уборку, понимаешь, – бормотал дед, копаясь в одной из коробок.
– Ну, отец, прибор-то показывай! – ухнул папа и сразу стал очень похож на деда.
Я скосил глаза: папа улыбался. От сердца чуть отлегло.
– А вот он, родимый, – ласково, как про ребенка, заговорил дед, шебурша вещами в коробке. – Вот она, прелесть моя.
Заговорщицки улыбаясь, он достал… пульт от телевизора. Я аж слюной подавился. Растерялся даже папа. Он, конечно, старался выглядеть уверенно, но этот его взгляд я ни с чем не спутаю. Как будто щенка поманили котлеткой, но ничего не дали. И бедолага гадает: то ли это игра такая, то ли его и впрямь обманули.
Вика протерла очки, водрузила их обратно на нос и воззрилась на разноцветные кнопки. Потом хихикнула в ладошку и стала старательно кашлять.
– Да, Варенька, пыльно тут. Садись, садись, сейчас водички тебе принесу, – засуетился дед. – Толя, ты почему дочку не бережешь? Она замерзла, поди, понимаешь!
Вика смущенно уставилась в пол. Папа только посмеялся. Витька с умным видом разглядывал чертежи. Что бы понимал, он стеллаж из «Икеи» по инструкции собрать не смог.
Из кухни доносилось дедушкино ворчанье и успокаивающее, как шум поезда, тиканье часов. В окно за нами подглядывала, кажется, вишня. Я загадал – если она цветущая, значит, в будущем все у нас будет хорошо. Завтра проверю. Вот и машина времени.
Когда дед вернулся, мы, не сговариваясь, нацепили маски почтительного интереса. То ли он нас мастерски троллит, то ли и впрямь… того. Может, его еще можно вылечить? Найдем лучшего врача, оплатим клинику…