Повсюду было лишь твое лицо.Тебя я видел в молодом курьере,В соседе, севшем в тапках на крыльцо,В старухе, что запуталась в портьере,В коллегах, в лицах собственной семьи:Везде, где приходилось находиться,Твой нос и губы, и глаза твои,И шрам, и брови, и твои ресницы.
Так продолжалось без недели год.И даже в зеркале тебя я видел.Тебя так долго видел я, что вотПочти уже тебя возненавидел.
И именно тогда мои черты —И боль была мучительно тупая —Сквозь сотни тысяч вездесущих «ты»Реальностью сквозь праздные мечтыЗашевелились, тихо проступаяВ моем лице. И город в свой режимОбычный потихонечку вернулся.Но для меня стал навсегда чужим.
ПРОЩАЛЬНЫЙ НОКТЮРН
Раздавленные ягоды рябины,Промокшие в дожде осеннем спины,Фонарный стебель без огня зачах.Подростки в ветре сплющенном, крылаты,Как ангелы, седлая самокаты,Летят во тьму в расстегнутых плащах.
Седая осень бродит по проулкамИ в воздухе расширенном и гулкомБросает с веток и метет листву.И это, тучей спрятавшее просинь,Не просто так – очередная осень,А смерть уже моя по существу.
Как гонит ветер листья по брусчатке!И как на детской брошенной площадкеПустая одинокая бутыльСтоит! И только ветер на качелиКачается, как призрак, еле-елеИ дремлет, как мастиф, автомобиль.
По локти суну руки я в карманыИ завернусь в осенние туманы.Я ничего не помню вообще.Лети ко мне из этой тьмы кромешной,Растрепанный, обугленный и нежныйМой черный ангел в драповом плаще…
Родилась в 1987 году в городе Октябрьске Самарской области. Училась в Балтийской академии туризма и предпринимательства в Санкт-Петербурге. С 2020 года живет в Белграде, Сербия. Программист, редактор IT-статей. В «Юности» публикуется впервые.
Мы повстречались в книжном магазине «Лав и Жабац» – укромном местечке в центре Белграда, где людей объединяет чтение на русском языке. Незадолго до личного знакомства мы узнали друг друга по переписке. Я заметила, что Евгения Найдёнышева публикует зарисовки о Сербии, порой в стихах, но нарочно не читала их. Стало интересно увидеть вживую, как можно подглядывать за поэзией города, еще недавно далекого и чуждого. И два дня напролет мы смотрели Белград вместе. Я повстречала не просто интересного собеседника, а редкого ценителя степенных прогулок. Этот пешеход не берет на карандаш на ходу, а, скорее, делает череду остановок, чтобы расслышать и впитать, как «напевает свою колыбельную Сава», «поет молодежи орава» и «звенит припозднившийся к ночи трамвай». Это обитатель города, который не может оставаться безучастным к жизни улиц, «когда за порогом такие бушуют палитры». Даже не видя стихов, за разговорами я ощутила, что Белград Жени полон жизни и вовсе не замкнут. Ей дорого и ценно, что «в июльскую ночь в небе след молока» различим не только над Сербией. Мне показалось, эти стихи так и вырастают из душевной тяги к перекличкам житейским, словесным – любым, что указывают на родство, разлитое в мире вокруг. Наверное, строка «я здесь живу, я не хочу туристом» не только о Петербурге, она отражает лирическое стремление автора. Оно и помогает не делить окружающее на сегодняшнее и ностальгическое, сербское и русское, а видеть над жизнью звезды, которые тоже смотрят на мир.
* * *
У дорчольских домов обветрены лица,Освещают застенчиво их фонари.Зацветает каштан. Засыпает столицаНебольшой, поцелованной солнцем земли.
Напевает свою колыбельную Сава,Охраняет от тягостных мыслей Дунай.На знакомом поет молодежи орава,И звенит припозднившийся к ночи трамвай.
Звезды смотрят на мир. И семь тысячелетийВ этой точке, в ночи кто-то смотрит в ответ.Есть, пожалуй, древнее места на планете.Несчастливее, кажется, города нет.
Спит уже зоопарк: и слоны, и лисицы.Птичий гам прекратился до ранней зари.Все спокойно кругом. Засыпает столицаНебольшой, поцелованной Богом земли.
* * *
В белградском апрелеТраву нарисуют гуашьюПогуще, поярче – так, словноДобавлены фильтры.