Дьякон Николай Цветков первый раз был арестован в 1918 году, в 1923 году его арестовали вновь. Причем обвинили в подстрекательстве к убийству толстовца Семенова. На том основании, что его жена ездила к дьякону за советом. Убийцей оказался односельчанин Семенова, который отомстил толстовцу за домогательства к жене.
Цветков же, как сказано, в приговоре почитался в Волоколамском районе за святого и критически отзывался о толстовце. В итоге это сочли подстрекательством к убийству, дали 10 лет лишения свободы и написали статью в «Правде».
Отпустили дьякона по амнистии в 1929 году. Идти ему было некуда, и он пришел к церковному старосте в Парфеньково. Это прознал председатель сельсовета Василий Юдин, который и доложил куда следует.
Позже из весьма скудных архивных материалов я узнал, что семью Шишовых отбили односельчане, учинив буквально бунт. Потом это стало поводом приписать им агитацию против колхозов и религиозную пропаганду. Но в 1931 году арестовали только Цветкова и случайно оказавшуюся в Парфеньково насельницу уже закрытого в то время Бородинского монастыря Прасковью Булееву.
Тогда Цветкову и Булеевой дали всего три года за распространение слухов о пришествии антихриста. После освобождения он в Парфеньково уже не вернулся и поселился в Волоколамске. Там его арестовали еще раз в 1937 году, и 26 сентября его приговорили к расстрелу, а через день приговор привели в исполнение на Бутовском полигоне.
Вся эта долгая история показала, что именно односельчане спасли от репрессий мою бабушку, ибо в 1931 году она была еще школьницей и могла оказаться либо в ссылке с семьей, либо в детском доме. Потому что за Шишовыми пришли уже в начале войны, несмотря на то, что Волоколамский район стал одним из главных мест, где Красная армия вступила в бой, чтобы не пустить немцев к Москве. Бабушка уже была на трудовом фронте и рыла окопы. Возможно, в Дубосеково, где бой приняли герои-панфиловцы.
И вот отстоять верующую семью, старосту храма односельчане уже не смогли, поэтому они отправились по этапу. Бабушка говорила, что в Сибирь, но ведь это такое общее наименование места для ссыльных.
Как бы там ни было, не вернулся только прадед Александр Владимирович. Прабабушка Прасковья Ивановна застала смерть Сталина в Москве, в бараке города Бабушкина, сейчас это московский район Свиблово, где жила с семьей моей бабушки.
Знал ли кто, откуда она пришла и за что туда попала? Наверняка нет, потому что говорить боялись. А те, кто знал, боялись найти и проведать. Как та самая баба Клава, с которой моя бабушка дружила в детстве. Уже после распада СССР она возобновила общение с подругой, чья семья была репрессирована. Надо сказать, что бабушка ее очень любила, а я ее совершенно не осуждаю. Никто не представляет сейчас, как повел бы себя в такой ситуации.
Мы ничего не знаем о том, как жили люди, которые пострадали за веру. Есть много свидетельств того, как жили диссиденты, которые были интересны зарубежным радио и газетам. Они выпускали мемуары, прозу, радиопрограммы, но до нас практически не дошли свидетельства тех, кто не отрекся от веры даже в лагере.
Единственные источники – житие святых, то есть новомучеников, но этого очень мало и касается тех, кто погиб за веру и был погребен в общих могилах в разных очень страшных до сих пор местах бывшего СССР.
Вся отечественная литература построена на описании судьбы маленького человека. Буквально от Федора Достоевского до Эдуарда Лимонова. Если себе представить такой сборник, то издать его надо с вырванными страницами. На них должны были бы быть рассказы и повести об обычных и часто даже неграмотных людях, которые, несмотря на все испытания тюрьмой, пронесли эту веру. И многие из них не могли пойти в церковь, потому что боялись потерять работу и зарплату, на которую кормили детей.
Интересный, но очень страшный феномен, требующий осмысления, заключается в страхе, который был у этих людей и тогда, когда бояться уже стало нечего. Почему бабушка прятала старенькую иконку даже тогда, когда могла без всякой конспирации ходить в церковь?
Я долго думал о том, как найти сведения о председателе сельсовета Василии Юдине, который сдал своих односельчан НКВД. Ничего я о нем не нашел, но, честно говоря, особо и не искал. Может, он сгинул в лагерях, может, построил успешную карьеру… Его поступок известен и нашел свое место даже в житии святого. Это и есть для него самое большое наказание.