Пытаться найти его родственников я передумал. И не только потому, что это требует сил и времени. Просто я не знаю, что сказать им при встрече. В конце концов, за своего отца, деда или прадеда они не отвечают. Правду же они могут и не хотеть знать. Тогда ведь это тоже своего рода наказание.
Простил ли я Василия Юдина? Это сложный вопрос, на который у меня нет ответа. И это как раз главный вывод из всего моего небольшого расследования в пандемию. Раньше, когда я читал, как дети жертв репрессий ищут палачей и доносчиков, я этим восхищался. Теперь – не восхищаюсь.
Дело в том, что дьякон Николай Цветков, когда его обвинили в распространении слухов об антихристе, сказал: «Разбирая настоящее положение в стране, можно отметить два признака пришествия антихриста на землю. Первый – это появление ненависти друг к другу. Часто можно слышать, когда человека осудили на восемь лет, не сожаление о нем, а такие, например, выражения: “Мало, надо бы осудить на десять лет”. И второй признак – совершенно пропала любовь друг к другу».
И вот эти слова оказались для меня не менее важными, чем восстановление истории семьи. Тем более что они были сказаны не на проповеди, а на допросе. И именно так Николай Цветков боролся с тем страхом, который сеяла советская власть среди верующих, поэтому он ее и не боялся. Как верующий человек, считавшийся святым среди прихожан, он не боялся и смерти.
Вряд ли можно говорить именно о прощении председателя сельсовета, написавшего донос на своих односельчан. Тем более история в принципе уже все рассудила. Но желание отомстить или спрятанное внутрь зло будут выращивать ненависть, а не любовь к ближнему.
Так что, если вдруг мне случайно встретятся потомки Василия Юдина, я процитирую им слова Николая Цветкова. А то, что вера и любовь победили ненависть и страх, они и так знают, потому что антихрист, несмотря на упоминания на допросах в НКВД, так и не пришел.
Алина Карпова
Прозаик, критик, редактор. Окончила Литературный институт имени А. М. Горького, семинар Олега Павлова, позднее – Андрея Волоса.
Организатор Форума молодых писателей «Липки» (2019–2021), мастерских для писателей в АСПИР (2022–2024). Публиковалась в журнале «Знамя» и сетевом издании «Прочтение».
Свет мертвых звезд
К роману, который не пытается понравиться, но все равно залезает под кожу, претензии формулировать особенно трудно. «Археологи» Вячеслава Ставецкого – как раз из таких книг. С одной стороны, в нем вроде бы есть все, что способно отпугнуть нетерпеливого читателя: замедленный темп, скрупулезно описанная узкопрофессиональная среда и герой, который большую часть времени всматривается, сомневается и спотыкается о собственные умозаключения. С другой – отложить роман, дочитав до середины, оказывается почти невозможно, хотя сюжетных крючков автор, кажется, и не расставлял.
Ставецкий – археолог и альпинист, и это чувствуется по тексту, но не так, как обычно бывает с так называемой профессиональной прозой. Он не пытается щеголять знанием материала. Археология здесь – не экзотика и не декорация, потому что сам текст устроен как раскоп, причем не только исторический: одновременно исследуется и прошлое, и человек позднего времени, живущий среди культурных отложений, идейных обломков и чужих, часто уже мертвых смыслов. Ставецкий снова – после романа «Жизнь А. Г.» 2019 года – демонстрирует склонность к антропологическому, почти экспериментальному взгляду на судьбы и социальные роли.
Есть одна сцена, которая невольно прокручивается в голове во время чтения: когда в «Сталкере» Андрея Тарковского камера плывет над водой, а мы слышим женский голос, читающий фрагмент Апокалипсиса. Ничего не происходит, но напряжение нарастает. И мы понимаем, что пространство само по себе что-то знает. Степь в «Археологах» устроена схожим образом. Она наводнена тенями прошлых империй и кочевых цивилизаций: в ней история просвечивает сквозь настоящее.
В романе есть эпизод противостояния демонстрантов и ОМОНа, которое главный герой Герман видит в окно, и настоящее вдруг превращается в античность: тут и «подобие македонской фаланги», и «батальная сцена из фильма про античные времена». Историческая перспектива сразу смещается, создавая обобщение: так уже было, и, в общем, ничего не поменялось. Если и поменялось – то совсем чуть-чуть.
Именно поэтому роман так часто возвращается к мотиву звездного света: «многие звезды уже умерли, но посылают нам свой свет сквозь время и расстояние». Эта фраза – центральная метафора текста: прошлое как свет мертвого источника, который по-прежнему влияет на живых. А история – это повторы и ошибки. История не учит и не воспитывает, она лишь накапливается, как культурный слой, в котором современный человек копается, не вполне понимая, что именно ищет.