Больше им посмотреть не дали: Фелисия вскочила и закричала, Полковник тоже поднялся, багровый от ярости, оттолкнул Антона и Роберта и выключил плёнку, пока те двое сгибались пополам от смеха. Полковник и Грип отправились в город, расспрашивали о парне в шортах и нашли его в жалком состоянии под мостом у площади Шоус. Черно был под чем-то, угрожал им маленьким ножом и, заикаясь, твердил, что всех их убьёт. Вместе Полковнику и Грипу удалось успокоить мальчишку и уговорить его вернуться в «Пайнвуд». Но только после того, как Полковник накинул на Черно своё шерстяное пальто и пообещал, что Антон и Роберт пожалеют.
Действие наркотика прошло, всё, казалось, было забыто и прощено, и с того дня Черно ходил за Полковником по пятам, куда бы тот ни шёл, и слушался малейшего его знака. Но заикание не исчезло. Оно держалось больше года и даже теперь — когда Черно прямо во время дубля мог заметить ошибку, например что частота кадров стоит на пятидесяти вместо двадцати четырёх, — могло возвращаться. Но, господи, кто хоть немного не заикается в стрессовой ситуации?
Грип вздохнул. Снова подумал о доказательствах, которые, возможно, сможет добыть. О риске, который это повлечёт. О том, не стоит ли просто позволить всему идти своим чередом. Может быть, это всё равно ничего не изменит, зато он сам не окажется втянут.
Пузырьки воздуха всё не появлялись, и вместо того, чтобы смотреть на воду, он стал наблюдать за Джеронимо, который беззаботно уплетал еду. Может, быть животным не так уж плохо. Может, пора перейти на микроволновку.
— Эй!
Грип снова застыл. На этот раз это был не робот-пылесос. Он посмотрел на террасную дверь, откуда донёсся голос. Почувствовал, как волосы поднялись по всему телу. К стеклу было прижато лицо. Сплющенное, с чертами, настолько растянутыми, что Грип сначала его не узнал. Но не лицо заставило его сразу понять, что он в опасности, а то, что этот человек держал в правой руке.
Теа Рууд плакала. Плакала с тех пор, как он ушёл в полночь, то есть больше двух часов назад, но слёзы всё равно продолжали течь.
Когда она услышала стук в дверь гостиничного номера, первой её мыслью было, что Кристиан передумал и вернулся.
Он объяснил, что им больше нельзя встречаться. Что все эти смерти заставили его остановиться и как следует подумать о том, что важно в жизни. И что это — surprise, surprise — семья. Что она, Теа, правда, занимает почётное второе место, но так уж вышло. Им лучше не общаться. Во всяком случае, какое-то время.
— Ты имеешь в виду, пока всё это не уляжется? — спросила она. — Ты боишься внимания прессы, что оно снова поднимет все слухи обо всех на площадке?
— И этого тоже, — ответил он. — Мы всё равно рано или поздно дошли бы до конца пути, Теа. Так что сейчас хороший момент, чтобы закруглиться.
Ей хотелось сказать, что в её голове «закруглиться» означает последний круг, но она этого не сделала. Не умоляла, не плакала, не говорила, что она же его Мэрион. Только кивнула, сказала «хорошо» и выпроводила его за дверь, пока у неё ещё оставалось хоть немного достоинства.
Она вытерла слёзы о пододеяльник, оставив на нём длинные чёрные полосы косметики, встала и подошла к двери. Перед тем как открыть, в голове мелькнула мысль: полиция предупреждала всех на съёмочной площадке быть осторожными; два часа ночи; надо бы спросить, кто там. Но дверь она уже открыла.
Это был не Кристиан.
— Привет, — сказала она, глядя на стоящего перед ней человека. — Вот это сюрприз.
— Можно войти на минуту? Это не займёт много времени.
Теа на мгновение помедлила, потом отступила в сторону и распахнула дверь. Гостья вошла, откинула глубокий капюшон, расстегнула куртку и села в кресло. Теа опустилась на край кровати.
— Ты, наверное, тоже не смогла заснуть, — сказала Кида Ширер, медленно стягивая перчатки.
Теа не знала, имеет ли новая режиссёр в виду её опухшее от слёз лицо или то, что она всё ещё полностью одета. Она покачала головой.
— У тебя кровь на руках.
Кида подняла одну руку к свету.
— У тебя острый глаз. Я думала, что всё смыла. Ты, может быть, не знаешь, Теа.
Она вертела руку так, будто разговаривала с ней, а не с Теей.
— Но вообще-то ты сейчас должна была быть мертва.
Теа вдавила пальцы в матрас под собой. Почувствовала, как её собственная голова кивает, будто тело знало что-то, чего мозг ещё не вполне понял. Кида взяла салфетку с подноса room service, вытерла руку и сунула салфетку в карман пальто.
— Да? Значит, Антон успел тебе это сказать?