— И всё же, — сказал Харри. — Звучит довольно невероятно, что тонкая пластина могла остановить пулю, выпущенную в упор.
— О, пулю она бы не остановила.
Врач и Харри отошли в сторону, пропуская медбрата, катившего кровать.
— Если бы это была пуля, пациент был бы мёртв. К счастью, пули не было.
— Что вы имеете в виду?
— Это был холостой патрон. Из тех, что используют…
— В кино, — сказал Харри.
— Именно. Но если приставить ствол вплотную к груди и нажать на спуск, велик риск, что давление пороховых газов пройдёт сквозь мягкие ткани и разрушит сердце. Я такое уже видел. И вы, возможно, слышали о Брэндоне Ли? Его убили на съёмочной площадке, когда выстрелили холостым патроном.
— М-м.
— Здесь повреждены только мягкие ткани перед пластиной. Понимаю, при таком количестве крови всё выглядело драматично, но кровопотеря тоже была не такой значительной, как, вероятно, казалось.
— Но он был без сознания. Разве не из-за кровопотери?
— Нет.
Они свернули направо в новый коридор.
— Нет?
— Пациента накачали препаратом, который ещё предстоит подробно исследовать судмедэкспертам. Всё, что я могу сказать: речь должна идти о сильном депрессанте ЦНС, то есть веществе, которое приглушает сигналы тревоги в центральной нервной системе. Передозировка может быть смертельной, но здесь, к счастью, всё обошлось.
Полицейский в форме, стоявший у двери палаты Грипа, узнал Харри, кивнул ему и открыл дверь.
На единственной кровати в палате полусидел бледный Кнут Грип. Грудь охватывала широкая повязка, воду он пил через трубочку.
— Оставлю вас поговорить, — сказал врач и исчез.
Харри проводил его взглядом, потом повернулся к Грипу, который криво улыбнулся.
— Без цветов?
— Если бы я и собирался купить что-нибудь в цветочном, то венок, — сказал Харри, вытаскивая из-под окна стул и придвигая его к кровати. — Но вид у тебя такой, будто тебя вот-вот выпишут.
Грип попытался пожать плечами, но движение заставило его болезненно поморщиться.
— Так они и говорят, — простонал он. — Я слышал, это ты меня нашёл. Спасибо, Харри.
— Nada, я просто делал свою работу.
— За то, что человек делает свою работу, благодарность принимать можно, знаешь ли.
— Ладно, спасибо за спасибо, — улыбнулся Харри, достал блокнот и стал шарить по карманам в поисках ручки. — Значит, в тебя, как я понимаю, встроили броню.
— Да, несколько лет назад у меня был рак грудной стенки. Насколько я понял, эта металлическая пластина спасла меня уже во второй раз.
Харри щёлкнул кнопкой ручки.
— Готов коротко рассказать, что произошло?
Харри увидел, как на лице Грипа проступило отчаяние, и не понял, как его трактовать.
— Вот именно, Харри. Я ни черта не помню.
— Я имею в виду, что происходило до того, как всё отключилось.
— Я понимаю. И не знаю. Последнее, что помню: я дома и собираюсь приготовить себе что-нибудь из Fjordland. После этого — будто занавес опустили.
Харри посмотрел на Грипа.
— Ты хочешь сказать, что не знаешь, кто в тебя стрелял?
Грип кивнул.
— Меня, видимо, накачали наркотой. Но я и этого не помню.
— Окей, — сказал Харри, глядя на пустую страницу блокнота. — Кто был рядом до того, как всё отключилось?
— Я. И Джеронимо. То есть моя собака. Что вы с ним…
— Олегу пришлось его забрать, чтобы он ещё сильнее не загрязнил место происшествия. Но сейчас он в собачьем приюте Solplassen, с ним всё хорошо.
— Хорошо. Ещё раз спасибо.
— Но всё-таки… полный провал? Ни одной детали, ничего? Пусть даже что-то совершенно отрывочное и бессмысленное. Что-то, что кажется сном, например.
Грип покачал головой.
— Врач говорит, память ещё может вернуться.
— Будем надеяться. Когда мы в последний раз виделись в кинопарке, ты сказал, что подозреваешь одного человека и должен это проверить.
— Разве?
— Ты и это забыл?
— Видимо.
— М-м. Ты в порядке, Грип?
Грип закатил глаза.
— Не могу сказать. Голова кружится, вся грудь болит, но соображаю вроде нормально, если ты это имеешь в виду.
Харри убрал блокнот в карман.
— Вряд ли преступник попробует снова, теперь, когда знает, что мы сосредоточились на тебе, но я всё равно поставлю полицейскую охрану.
— Нет, — твёрдо сказал Грип. — Ни за что.
— Почему?
— Это свободная страна, и я не хочу, чтобы меня пасли. Я буду осторожен, и так тому и быть. Basta.
Харри долго смотрел на мужчину в кровати. Большинство людей охотно мирились бы с неудобством постоянного присутствия телохранителя, если бы им грозила смерть. Но, конечно, существовали исключения. Харри, пожалуй, и сам был одним из них.