Они обернулись к Герту.
— Да?
— Мой колабль заглужен колаблём.
Была почти полночь, и Харри сидел на балконе, дрожа, с сигаретой в руке. Небольшие колебания температуры заставляли огни Хольменколлена казаться мигающими. Зазвонил телефон. Это был Олег.
— Похоже, Каландер ушёл в подполье, — сказал он. — Соседи говорят, он почти всегда дома и один. Никуда не ездит. Ходит в магазин, возится в саду, выносит мусор, чистит снег. И всё. Но теперь его никто не видел уже сутки.
— Мм. Может, он знал, что мы на подходе.
— Думаешь?
— Не знаю. Вы что-нибудь нашли?
— Нет, — сказал Олег. — Скорее то, чего мы не нашли. Мы проверили дом от подвала до чердака, и нигде нет оборудования для монтажа шестнадцатимиллиметровой плёнки. Он арендует маленький офис в «Фильмпаркене» на Яре, там есть кое-какое оборудование для проявки 16 мм, но монтажного нет.
— Он мог взять монтажное оборудование из дома и увезти куда-то ещё?
— Думаешь, он нашёл новую базу и собирается продолжать оттуда?
— Не исключено. Странно другое: как он мог узнать, что мы разоблачим его именно сейчас.
— Может, он всё равно собирался перенести всю операцию, и ему просто повезло.
— Мм. Может. Ты дома, я понимаю.
— Да?
— Ты говоришь тихо, потому что остальные в доме спят.
Олег хмыкнул.
— Много ты понимаешь, Харри. А кое-чего не понимаешь.
— Ты о чём-то конкретном?
Олег понизил голос до напряжённого шёпота.
— Я думаю о ней всё время. Это крутится в голове. Никакого покоя. Как опухоль мозга, которую я хотел бы вырезать. Это как…
— Я знаю, как это. Ты прав в том, что я многого не понимаю, но вот это понимаю.
Харри посмотрел на огонёк сигареты.
— Я знаю, легко сказать, но думай о том, что у тебя есть, думай о том, что ты потеряешь. Думай об этом каждый раз, когда накатывает тяга. Это единственный совет, который я могу дать.
В наступившей тишине он услышал далёкую полицейскую сирену.
— Ладно, — сказал Олег. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Они повесили трубки, а Харри остался сидеть и смотреть на один из далёких огней.
Примерно там раньше жила Ракель, и этот свет вдруг исчез на долю секунды.
Теперь он снова горел ровно.
Наверное, это было небольшое колебание температуры, изменившее преломление света, но Харри не мог избавиться от мысли: словно кто-то намеренно вырезал несколько из двадцати четырёх кадров, составляющих эту секунду.
Харри лежал в постели в темноте и ждал, когда старый радиобудильник включится с шестичасовыми новостями.
Когда радиобудильник наконец включился, Харри уже стоял в ванной, одетый, и чистил зубы. Сообщение о Киноубийце шло сразу после новостей о том, что Норвежский банк оставил процентную ставку без изменений и что в Финнмарке установлен рекорд холода. Репортёр подытоживал вчерашнюю пресс-конференцию, на которой полиция сообщила, что поиски одного или нескольких других преступников продолжаются после того, как подозрения в отношении покойного Роберта Брандта ослабли. Ни подозреваемых, ни задержаний не упоминали, и Харри знал: это значит, что Тим Каландер всё ещё на свободе. Он проткнул фольгу на новой банке растворимого кофе и вдохнул аромат, пока эфир передавали на Яр.
— Я здесь с двумя первыми, кто приехал на съёмочную площадку на Яре, — прошептала репортёр, явно желая усилить драматическое настроение. — Съёмки будут продолжаться и сегодня, несмотря на то что двое ключевых людей проекта погибли, а один ранен после покушения в собственном доме. Как бы вы описали настроение на площадке сейчас?
Харри узнал голос Полковника.
— Само собой, подавленное.
— Вы боитесь, что преступник или преступники могут снова ударить по кому-то из тех, кто здесь работает?
Репортёр, очевидно, повернула микрофон к Черно, который ответил так, будто его застали врасплох.
— Всем сказали быть о-осторожными, а тем, кто живёт один, временно переехать к друзьям и знакомым, чтобы рядом б-были люди. Д-д-д…
Полковник перехватил:
— Посмотрим, все ли сегодня выйдут на работу.
Репортёр с плохо скрытым восторгом тут же подхватила:
— Вы думаете, убийца мог снова нанести удар ночью?
— Н-н-нет, — сказал Черно. — И мы думаем, что их скоро арестуют.
Эфир вернулся в студию как раз в тот момент, когда у Харри зазвонил телефон. Это была Катрине. Голос у неё был напряжённый и злой.
— Микаэль Беллман хочет встретиться со мной и начальником полиции как можно скорее. Детский сад открывается только в семь, я могу пока завезти Герта к тебе?