— Инцел, — сказала Витт.
— Инцел, да. Замкнутый, не то чтобы обаятельный, да и внешность не подарок. И всё равно он влюблялся в самых красивых женщин, в тех, кого не мог заполучить. Так что он начал приносить на вечеринки этот наркотик, смесь, которую готовил сам. Угощал. Видимо, надеялся, что это сделает его популярным, поможет расположить к себе женщин.
— Ты когда-нибудь думал, что его можно использовать как средство для изнасилования? — спросил Харри.
— Для изнасилования…
Грип посмотрел на них.
— Нет, никогда. Вы хотите сказать, что…
— Мы ничего не хотим сказать, — сказал Харри.
— Расскажи ещё о Тиме и женщинах, — сказала Витт. — Ты что-нибудь знаешь о его отношениях с собственной матерью?
Грип покачал головой.
— Она как будто выпала из кадра. Перестала работать ассистенткой по сценарию, вернулась в родной город и… да, исчезла. Тим почти никогда о ней не говорил.
— А о других женщинах он с тобой говорил?
— Да. Постоянно появлялась новая женщина, в которую он влюблялся. Каждый раз одинаково сильно. Они его отвергали, и он говорил, что ещё пожалеют, когда он станет знаменитым. Но выбирал он настолько недосягаемых женщин, что словно заранее был обречён на неудачу. Как будто на самом деле ему и не нужна была женщина, если понимаете. Когда он стал профессиональным монтажёром, эта его особенность стала для меня ещё заметнее. Потому что особенно часто Тим влюблялся в актрис из фильмов, которые монтировал.
— Вот как?
— Это не так странно, если подумать. Актрисы, с которыми он проводил целые дни, понимаете? Его работа — заставить их сиять. Вырезать плохо произнесённые реплики, кадры, где они выглядят не лучшим образом. Вставить ту волшебную маленькую паузу или уязвимый взгляд, которых актриса сама не придумала и не сыграла именно в этом месте, но которые монтажёр вытащил из совсем другого места того же дубля, чтобы создать нужную дрожь. Проявить красоту и поэзию. Но когда актрисы получают своего «Оскара» и благодарят Бога и всех на свете, они обычно забывают монтажёра.
— То есть ты хочешь сказать, — сказала Витт, — что Тим создавал себе виртуальные отношения с этими женщинами, не имея дела с реальным человеком?
— Да! — Грип решительно кивнул. — Именно это он и делал. Он любил их, и в его голове они любили его. Слушались его, становились теми, кем он хотел их сделать. А когда эти женщины его отвергали…
— Комплекс Пигмалиона, — сказала Витт.
Грип неуверенно посмотрел на неё, потом вопросительно — на Харри.
— Простите, — сказала она. — Пигмалион — персонаж греческого мифа, скульптор. Он создаёт статую такой прекрасной, что влюбляется в неё. Когда мышление инцела сочетается с пигмалионовскими чертами, до ярости инцела уже недалеко.
Харри кашлянул.
— Среди тех, кто отвергал Тима, есть кто-то, кто особенно выделяется?
Грип закусил нижнюю губу.
— Да. Поэтому объяснение, которое я сам себе придумал, — будто Тим не имеет отношения к киноубийствам, — начало, можно сказать, давать течь.
— Вот как?
— Фелисия. Фелисия Хение. Он был по уши в неё влюблён с первого взгляда. Или, во всяком случае, с первого раза, когда увидел её на экране в своей монтажной.
— Он тебе это рассказывал?
— Поначалу нет, но это было совершенно очевидно. Даже в сценах, где по сценарию она играла третью скрипку, в готовом монтаже она становилась главной героиней. Тим удлинял её крупные планы, давал тому, кто по сценарию должен был вести сцену, говорить за кадром, а сам держал в кадре её лицо…
— Значит, с Фелисией он не общался в реальной жизни? — спросила Витт.
— Общался, конечно. У него же был Тим.
— Тим?
Грип откинулся на спинку кресла и провёл рукой по волосам.
— Так мы называли наркотик, который он приносил на вечеринки.
— Его собственная смесь опиоидов и бензо, — сказал Харри.
— Да. Не знаю, где он это доставал, но Фелисия приходила к нему, когда ей что-нибудь было нужно. А нужно ей становилось всё чаще. Пока она просто не исчезла…
Грип смиренно улыбнулся.
— …из кадра.
— Мм. Могло быть так, что она платила ему тем, чего он хотел?
Грип решительно покачал головой.
— Потом она подсела на героин и оказалась на улице, но это было позже. Тогда? Нет. Не думаю, что Тим хотел секса. Он хотел…
Грип развёл руками.
— Всю Фелисию Хение. Всё, что видел в монтажной, плюс то, что видел в собственной голове. Она значила для него всё. Когда она исчезла, Тим тоже начал исчезать. И для меня. Он больше не хотел никого видеть в монтажной.