— Вероятно, этим предметом нанесены раны на его теле, но достоверно установить его назначение пока нельзя.
Александра сглотнула.
— Это пробоотборник для мяса. В лабораториях им вырезают образцы для анализа. — Она указала на инструмент. — Конец сильно прижимают к куску мяса, цилиндр входит внутрь, затем его поворачивают и вытаскивают вместе с образцом. Мне ещё что-нибудь следует знать?
— Вот это тоже лежало на столе рядом с телом.
Мидтстуэн поднял ещё три пакета. В одном были маленькие электронные кухонные весы, в другом — использованный шприц, в третьем — открытый медицинский флакон с отверстием в фольге, предположительно оставленным иглой.
Александра наклонилась ближе и прочла этикетку.
— Теперь у меня есть версия.
— По поводу чего?
— По поводу всей этой крови. И причины смерти.
— Какой?
— Он умер не от отверстий в теле. То есть не от самих ран. Насколько я вижу отсюда, пробоотборник применяли там, где им невозможно было задеть жизненно важные органы или крупные артерии. И всё же шансов у мужчины не было.
— Вот как?
— Если он ввёл себе препарат, указанный на этикетке, в организм попало действующее вещество под названием гепарин. В больницах его используют при операциях, во время которых важно, чтобы кровь не сворачивалась. Проще говоря, он так сильно разжижает кровь, что все твои пять литров вытекают без остановки.
— Господи милосердный.
— В его милосердии порой приходится сомневаться. Когда тело можно перевезти в отделение судебной медицины?
— Дай нам ещё пару часов. Заберёшь и это?
Мидтстуэн поднял ещё четыре пакета: в каждом лежал кусочек бледной плоти.
— Строго говоря, это тоже части тела.
— Алекс Мёрдо, — сказал Клементс, старший эксперт-следователь, и задрал подбородок, вытягивая кожу из-под воротника рубашки. — Уже одна фамилия должна была вызвать у полиции подозрения.
Харри услышал смех восьми других следователей за столом и нескольких коллег, подключившихся по Zoom из других частей страны. Он знал: социальные условности требуют, чтобы новичок смеялся вместе со всеми. Но не стал. Клементс бросил на него настолько короткий взгляд, что остальные вряд ли заметили, и продолжил:
— Как и Биргер Неслунд, Мёрдо оформил необычно крупную страховку жизни — в его случае на десять миллионов долларов. Как и Неслунд, вскоре он получил пулю в голову при обстоятельствах, которые должны были выглядеть как убийство. Двумя месяцами ранее Мёрдо убил жену и одного из двух сыновей и, вероятно, знал, что правда раскроется и его осудят. Поэтому он заказал собственное убийство, чтобы хотя бы оставшийся сын разбогател и продолжил семейную фамилию. Хотя фамилия была Мёрдо.
Взгляд Клементса обежал собравшихся, и Харри заставил себя едва заметно улыбнуться. Незачем портить первый рабочий день.
Клементс воодушевлённо продолжил:
— Теперь мы знаем, что Неслунд, как и Мёрдо, стоял на краю пропасти. В случае Неслунда — финансовой. Он был должен направо и налево, в том числе частным лицам, и вскоре ему пришлось бы продать квартиру, где жила его семья.
Харри отметил про себя «пришлось бы» и посмотрел на часы. Не потому, что его где-то ждали. Просто хотел убедиться: здесь время тянется так же медленно, как тянулось за стенами этого офиса в недели вынужденного безделья. Во всяком случае, когда он трезв. У спиртного и правда немного достоинств, но с ним время хотя бы шло немного быстрее. Путь к месту назначения становился немного короче.
— Что вы думаете, Холе?
Харри увидел, как к нему обратились взгляды. Увидел, чего они ждали от следователя по убийствам, о котором читали в газетах и которого даже видели по телевизору.
— Я ничего не думаю, — ответил Харри и заметил разочарование на их лицах.
Но они продолжали смотреть.
Он задумался, не выпрямиться ли на стуле. Катрине Братт однажды сказала ему: когда тело ростом сто девяносто три сантиметра — возможно, с тех пор оно усохло на сантиметр-другой — скорее лежит, чем сидит на стуле, начальство легко принимает это за провокационное отсутствие уважения, интереса или того и другого.
Харри остался лежать и провёл ладонью по щётке коротко остриженных волос. Накануне его подстриг без записи парикмахер из Лахора. Ризван не разговаривал, тратил всего двадцать минут и брал всего триста крон — желательно наличными.
Харри посмотрел в окно. Внизу тянулись железнодорожные пути от Центрального вокзала Осло. Пути, уводившие отсюда.