— Довольно близко к половине килограмма, — сказал Эдди. — Ужин на двоих.
— М-м.
Когда легенда ушла, Эдди оглядел комнату. Да, здесь ему нравилось. Он покопался в мыслях и почувствовал: вообще-то это немного угнетало. Из всех мест на свете лучше всего ему, вероятно, было именно здесь.
Телефон Харри зазвонил, когда тот направлялся к парковке у лаборатории. Это был Малик Хан, один из новичков в отделе убийств.
— Братт попросила держать тебя в курсе, — сказал он.
— Что нового?
— В новогодний вечер у Биргера Неслунда не было входящих звонков, но он дважды пытался позвонить сам — двум сотрудникам фирмы, оба раза по FaceTime, оба раза без ответа. Они запускали ракеты, и Неслунд не ответил, когда после часа ночи они перезвонили. Алиби мы проверили и подтвердили. О финансовых проблемах компании оба знали. За последние недели к Неслунду дважды приходили в офис. Один раз — датчанин и светловолосая женщина, говорившая по-английски с акцентом, который сотрудники назвали восточноевропейским. После их ухода Неслунд выглядел напуганным, но объяснять ничего не стал. В другой раз в его кабинете с ним ругались двое норвежцев; сотрудники слышали, как упоминались миллионы.
— Сборщики долгов?
— Это наша рабочая версия.
— Ещё что-нибудь?
— Изучили банковский счёт Неслунда. Крупных переводов нет. Самый большой — интернет-магазину, похоже, за рождественские подарки. Проверили журнал активности на компьютере. За последнюю неделю он открывал несколько документов. Нас заинтересовали отчётность фирмы, завещание и договор страхования жизни. Договор он открывал два дня назад, сразу после полуночи. Похоже, это был последний документ, который он просматривал.
— Как нашли пароль?
— Пароля не было. Для домашних стационарных компьютеров обычное дело.
— Значит, это могла просматривать жена.
— Конечно.
— Электронную почту проверили?
— Да. Ничего интересного.
— А подтверждение заказов на рождественские покупки?
— Было. Дорогое вечернее платье, почти десять тысяч.
— И?
— И дешёвые детские часы. Цену не помню.
— Ладно. Спасибо.
Была половина третьего. За стеклянной стеной позади Ксавье Клементса на железнодорожные пути опускались сумерки. Срочных дел у него не было, и он подключил компьютер к мобильной точке доступа телефона, чтобы не выходить в интернет через сервер компании. Женщина, удовлетворявшая себя с помощью фаллоимитатора, была одета лишь в рождественский колпак, её стоны тихо звучали в новых наушниках Sony, подаренных женой. Зрелище так поглотило Клементса, что он заметил вошедшего только тогда, когда на стол упала тень.
Он поднял голову. Перед ним стоял новичок — Харри Холе. За его спиной была распахнута прежде закрытая дверь. С этого места Холе видел лишь заднюю панель монитора, но Клементс всё равно нажал кнопку маскировки сайта. Женщину на экране сменила обычная таблица Excel, а звук отключился.
— Ко мне принято стучать, — спокойно сказал Клементс.
— Отлично, — ответил Холе. — Потому что я постучал. У меня всего несколько вопросов о договорах страхования жизни. — Он поднял пачку бумаг.
Клементс откинулся в кресле с высокой спинкой; кресло качнулось и упёрлось в оконное стекло. Он просил кабинет побольше, но Софи Гулльстранд отказала.
Та самая стерва, которая ворвалась сюда и, не посоветовавшись с ним, предложила работу этому алкоголику, выдохшемуся следователю из отдела убийств.
— Валяйте, — сказал Клементс. — Только быстро, я занят.
— Хорошо. Общее правило таково: страховую сумму выплачивают, даже если застрахованный покончил с собой, верно?
— Верно.
— Но здесь есть исключение. — Холе вынул из стопки лист и положил перед ним. — «При условии, что страхователь не совершил самоубийство в течение года после заключения договора». Имеется в виду календарный год или следующие двенадцать месяцев?
— Последнее, разумеется.
Высокий мужчина достал новый лист.
— Здесь сказано, что тот, кто умышленно причинил смерть застрахованного, не может получить страховую сумму.
Клементс вздохнул.
— Само собой, это страховое мошенничество, Холе. Не платят тому, кто поджёг дом. Понимаете?
— Пытаюсь. — Харри криво усмехнулся.
Клементсу не понравились ни усмешка, ни тон. С самого начала он чувствовал: Холе может доставить неприятности.