— На самом деле меня интересует бремя доказывания, — сказал тот. — Поскольку речь о денежной выплате, а не об уголовном наказании, страховому расследователю достаточно установить, что убийство, скорее всего, произошло, а не доказывать это вне разумных сомнений?
— И это очевидно. — Клементс посмотрел на часы. — В следующий раз, когда постучите, не входите, если я не отвечаю. Я был на встрече в Zoom и хочу продолжить.
— Конечно. — Холе собрал бумаги. — Забавный рождественский колпак, кстати.
Ошеломлённый Клементс смотрел на дверь, которую Холе закрыл за собой. Потом медленно повернулся к темнеющему стеклу позади. И к отражению таблицы Excel на мониторе.
Такси единственного друга детства Харри, как обычно, стояло на стоянке у Санкт-Хансхаугена.
Харри сел на заднее сиденье.
Эйстейн Эйкеланн посмотрел в зеркало и положил раскрытую книгу на центральную консоль старого «Мерседеса». Харри прочитал имя на обложке.
— Опять теория игр?
— Джон фон Нейман, — сказал Эйстейн и убавил концертную запись Rolling Stones в Шепердс-Буш. — Нейман и есть теория игр. Помогал делать атомную бомбу, стоит рядом с Китом в списке важнейших людей мировой истории. Жил в одно время с Эйнштейном, но знающие люди говорят, что Нейман был куда умнее. Ты знаешь, я читаю немало серьёзных научных книг, и, чёрт возьми, почти все написаны евреями. Скажи, считать евреев умнее остальных — расизм?
— Возможно. Ведь ты имеешь в виду…
— Да. Если называешь одну однородную группу умнее, тем самым подразумеваешь, что другая глупее.
— Тогда я бы, пожалуй, не слишком распространялся. — Харри достал сигарету.
— А если скажу, что другая группа — белые мужчины из Осло, которые считают рост цен на жильё естественным законом лишь потому, что за всю их короткую жизнь рынок ни разу не обваливался и они успели разбогатеть? В моём такси таких идиотов полно.
— Всё равно лучше помалкивать. Можно?..
В ответ Эйстейн опустил окно и достал собственную пачку. Харри прикурил сам и дал прикурить Эйстейну от белой зажигалки. Они синхронно затянулись.
— Что нового с женщинами? — спросил Харри.
Эйстейн выпустил дым к открытому окну.
— Ничего. А у тебя?
— Провёл ночь с тюремной надзирательницей, познакомились в «Саре». Пышная, славная. Но утром, когда я одевался и надел шляпу, она спросила, не комплексую ли я из-за лысины.
— Ты ведь лысеешь.
— Да, но это не комплекс! Просто шляпа выглядит лучше, чем стареющая голова с несколькими печальными прядями. Если красное мне идёт больше синего, я надеваю красное. Это же не означает, что у меня комплекс из-за синего! Если Аль Пачино надевает платформы, собираясь в город, то потому, что женщин проще снимать, когда ты хотя бы одного роста с ними. Практичная и разумная мера для продолжения рода, а не проклятый комплекс!
— Значит, продолжения не было?
— Нет. Люди такие чертовски странные.
Они продолжили курить под Rolling Stones, немного размышляя об этом. Потом рассмеялись.
— Полагаю, ты пришёл не собирать урожай моей мудрости и знаний, — сказал Эйстейн.
— Вообще-то именно за этим. Ты знал Джона Дейла?
— Того, о ком писали? Только понаслышке.
— Кто его убил?
Эйстейн пожал плечами.
— Жена, наверное. Он ведь только что её бросил?
— Олег руководит делом. По его словам, у неё алиби, а когда Дейл ушёл, она получила кучу денег. Плюс последние три года спала с соседом, а Джон не знал.
Эйстейн рассмеялся.
— Красиво. Но, наверное, заслужил. Настоящий ростовщик. Сдирал шкуру с людей, у которых не было иного выхода, так говорят.
— Когда ты занимался кокаином…
— Тише! — Эйстейн оглянулся на другие такси.
— …тебе встречались случаи, когда ростовщики угрожали убить должников?
— Во-первых, я лишь ненадолго заглянул в этот бизнес. Во-вторых, был мелкой рыбёшкой и никогда не залезал в долги.
— Слышал о светловолосой восточноевропейке и датчанине?
Эйстейн кивал в такт «Honky Tonk Women», где Шерил Кроу пела вместе с Миком Джаггером.
— Красавица и чудовище, — сказал он, покачал головой и затянулся, пока Харри ждал уточнения, кто из двоих кто. — Женщину зовут фру Фарма, она главная. Жёсткая, на шее татуировка с пламенем. Датчанин, говорят, ветеран Афганистана. Самим кокаиновым бизнесом они не занимались. Но у меня был клиент — богач, спустивший состояние на кокаин и прочую дурь. После визита датчанина и укола «Шелли» он оказался в закрытой психиатрической клинике.
— «Шелли»?
— Дрянь, отправляющая прямо в психотический ад и худший кошмар в жизни. Представь Шелли Дюваль в тот момент, когда Джек Николсон рубит дверь в «Сиянии». Говорят, дальнейшая разработка «Эйджент оранж» — отравы, которую американцы применяли во Вьетнаме. Эффективнее болтореза. Те, кто приходит в себя, сделают всё, лишь бы не получить ещё один укол.