— Что думаешь? — спросил Олег, который вместо того, чтобы завести машину, достал мобильный телефон. — Есть что-то, о чём никто там внутри не хочет нам рассказывать?
Харри заметил, что Олег держит телефон под таким углом, чтобы Харри не видел экрана, пока тот его просматривает.
— Может, не то, что они сознательно скрывают. Но всё это было очень давно. Многое забыто.
Олег убрал телефон во внутренний карман и завёл машину.
— Возможно, мы не с того места начали искать. Маловероятно, что мотиву двадцать лет.
— Не согласен, — сказал Харри.
— Да?
— Обида не имеет срока годности. Она только крепнет, если не находит выхода. Если речь идёт об обиде.
— Думаешь, это что-то другое?
— Я ничего не думаю. Но знаю одно. — Он вдохнул. Обойти это было невозможно. — Убийство Биргера Неслунда не имеет отношения к двум другим.
Олег медленно кивнул.
— Да, я слышал, ты сказал Ваму, что Неслунда застрелил не кто-то отсюда. Но ты же не можешь этого знать.
— Могу.
— Объясни, — сказал Олег, выруливая из ворот студии.
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Да брось ты, чёрт возьми!
Харри мельком увидел в разъярённом лице Олега что-то, чего не видел с тех пор, как тот вырос. Чёрную ненависть. Потом она исчезла, Олег снова взял себя в руки.
— Да брось, Харри, у нас с тобой нет секретов друг от друга.
— Нет?
Олег вздрогнул, будто Харри задел тот самый нерв, к которому так близко подобрался в прошлый раз.
Харри посмотрел в окно.
— Ладно. Потому что ты как полицейский не можешь знать о страховом мошенничестве и ничего не делать. А если ты что-то сделаешь, у меня будут неприятности. Ну что, хочешь знать больше?
Олег молчал.
— Спасибо, — сказал Харри. — Сосредоточься на своём деле. Джон Дейл. Найдёшь ещё что-нибудь, что подкрепит версию, будто он был убит, и свяжет это с убийством Фелисии Хение, — отлично. До тех пор это три совершенно отдельных дела об убийстве, поверь мне. А если верить статистике, с январскими убийствами Осло уже управился.
Они ехали дальше в тишине. Пока у знака «Уступи дорогу» на Волльсвейен они ждали просвета в потоке, на телефон Олега пришло сообщение. Харри заметил, с какой жадностью Олег схватился за аппарат. Он держал экран скрытым от Харри. Но Харри видел, как зрачки Олега медленно расширялись, пока тот читал.
— Это от Братт, — сказал Олег с лёгкой дрожью в голосе. — В сеть выложили видео.
— Да?
— Похоже, насчёт января ты ошибся.
Дорога была свободна, и ускорение вжало Харри в спинку сиденья.
Полиция была здесь. Высокий голубоглазый мужчина — знаменитый Харри Холе. То есть знаменитый для тех, кто следит в новостях за делами об убийствах или за true crime на телевидении и в книгах. Но, конечно, не такой знаменитый, каким скоро стану я.
Он изучает mise-en-scène убийств. Проводит линии между имеющимися у них точками. Именно этого мы и требуем от нашей публики: чтобы она сама создавала историю по опорным точкам, которые мы ей даём. Это не значит, что публика так же умна, как мы, создатели историй; достаточно, чтобы у неё были глаза и некоторая способность распознавать закономерности.
Как любой человек, у которого есть выбор, я спрашивал себя, зачем это делаю. Не думаю, что когда-либо был одержим известностью, хотя кто-нибудь наверняка скажет обратное.
Просто сама мысль о том, что я мог бы прожить жизнь, не оставив следа, угнетает меня. Но важнее, чем то, чтобы не забыли моё имя, — чтобы помнили живые картины, которые я придумал и создал. Они должны остаться на сетчатке людей, как шрамы, от которых невозможно избавиться.
Сейчас я пишу следующую сцену — она тоже без диалога. Потому что mise-en-scène передаст то, что я хочу сказать.
Ключ — в контрасте, в игре света и тьмы. Потому что только отсутствие — смерть — может придать присутствию и жизни смысл и глубину.
Без смерти жизнь не имеет ценности — вот что я хочу показать.
Должен показать.
Но довольно слов.
Сейчас вы увидите.
Катрине Братт стояла перед собравшимися в переговорной и смотрела на двенадцать человек из следственной группы.
— Видео, которое вы сейчас увидите, было выложено в сеть два часа назад. Интернет-патруль обнаружил его и добился удаления час назад, но установить, кто его загрузил, пока не удалось, потому что… Малик?