У Харри пересохло в горле.
— И?
— Я сказала Ксавье, чтобы этот человек обратился в полицию и попросил копию там.
— OK. Спасибо.
Харри повесил трубку и уставился на телефон.
Авария. Она сидела в нём, как инкапсулированная пуля: большую часть времени он её не чувствовал. А когда всё же просыпался ночью именно от того кошмара, то даже испытывал какое-то облегчение оттого, что ещё способен чувствовать. Пусть даже только вину. Если уж ничего другого, это должно было означать, что в нём всё ещё осталось что-то человеческое. Но он не боялся, что правда выйдет наружу; чёрт побери, не он хотел скрывать её — ни тогда, ни сейчас.
Сломанный стул коротко вскрикнул, когда Харри поднялся. Он попытался размять спину по дороге в коридор к кофемашине. Впереди, у дверей лифта, он увидел спину Олега и уже собирался его окликнуть. Но что-то заставило его сдержаться. Может, осанка — нетерпеливая и напряжённая, как у человека, которого тянет к чему-то, чего он не может дождаться. Харри вдохнул. Олег сказал, что вчера вечером сидел на работе до полуночи, но Катрине его не видела. Конечно, он мог быть в туалете или ненадолго выйти как раз тогда, когда она проходила через общий рабочий зал. Но было и другое. Сам факт, что Харри вообще спросил об этом Катрине, чтобы проверить слова Олега. Харри стоял неподвижно и просто смотрел на человека у дверей лифта. Потому что в нём было что-то странно знакомое. Что-то в том, как он нетерпеливо переносил вес с ноги на ногу, словно рвался к чему-то, чего не мог дождаться. Харри понял, откуда это знает.
Из зеркала.
Холодные порывы, гнавшие по Грёнланнслейрет, остужали горящие щёки Олега, пока он шёл широким шагом. Мимо станции метро. К реке.
— Да?
— Да, — ответил он.
Прошла секунда, потом зажужжал замок. Он натянул шарф на лицо и быстро поднялся по потрёпанной лестнице. Он всегда приходил после рабочего времени и никогда никого здесь не встречал, но Осло — маленький город, всегда рискуешь попасться на глаза знакомому. В здании была только одна квартира, на верхнем этаже, и теперь он услышал, как там наверху открылась дверь. Почувствовал, как тело автоматически реагирует, готовясь к знакомому приливу возбуждения. Она стояла в дверях и ждала его. На ней было только неглиже.
— Привет, — сказал он; голос был таким же хриплым, как в первый раз.
— Тише, — сказала она и притянула его к себе.
Он видел, как приближается земля, и закрыл глаза. Почувствовал тепло её кожи. Прилив, который испытывал каждый раз на протяжении шести месяцев. Отчаяние. Плач. И жадный голод, который могло утолить только её тело.
Харри пришлось прибавить шаг, чтобы не потерять Олега из виду на Грёнланнслейрет, но вокруг было достаточно людей, и шанс, что Олег заметит его, даже если обернётся, был невелик.
Когда Олег свернул в Олафиаганген, Харри остановился на углу и смотрел ему вслед. Увидел, что тот направляется к двум наркоторговцам. Потом Олег скрылся из виду, и у Харри ухнуло сердце.
Но вместо того чтобы подойти к ним, Олег позвонил в дверь и исчез внутри. Харри свернул на улицу и шагнул в темноту.
— Что нужно, мужик? — крикнул один из мужчин на ломаном норвежском.
Харри покачал головой и подошёл к двери. Начал читать имена на домофоне, но уже на первом, верхнем, остановился и замер.
Зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и ответил.
— Заявление о краже такой камеры поступило четыре месяца назад, — сказала Софи Гулльстранд. — Не у нас, но указано, что заявление должно быть подано и в полицию. Страхователь — Трюм Хауген, я могу прислать тебе контактные данные из системы.
— Спасибо, — сказал Харри.
— Кстати, управляющий спрашивал о твоей машине, которая стоит на парковке компании.
— Да, она не завелась. Я её заберу.
Возникла пауза.
— Удачи с расследованием, — сказала она.
— Спасибо.
Они повесили трубку. Харри снова посмотрел на имя на домофоне.
Хильде Витт.
— В массовой культуре так много историй о серийных убийцах, что именно о них мы часто думаем в первую очередь, когда читаем о нескольких жертвах и одном преступнике, — сказала Хильде Витт. Её вызвали на утреннее совещание, и она стояла перед новой следственной группой, расширенной до семнадцати человек и занявшей большую переговорную, превратив её в КП — командный пункт.