— Как?.. — начал Олег.
— Это неважно.
Олег кивнул. Сглотнул.
— Ладно. Да, мы влюблены. Очень.
— Мы? Значит, по-твоему, она тоже?
— Нет. — Голос слегка дрожал. — Я не думаю, я знаю.
— Окей. И к чему, по-твоему, это приведёт?
— Разве не очевидно?
— Ты уйдёшь от Хельги?
Олег затормозил на красный.
— Я же должен.
— Должен?
— Если бы ты был с другой, когда встретил маму, тебе пришлось бы уйти. Или нет?
Харри не ответил.
— Да, — продолжил Олег. — Потому что такое случается только раз в жизни. Хотя нет, с большинством такого вообще никогда не происходит, я в этом уверен. Когда встречаешь того, кто значит всё, кто значит больше, чем ты сам. Ты это пережил, и теперь я тоже. Мы просто двое счастливчиков.
— Олег…
— Нет, так и есть! — простонал он и хрипло задышал носом. — Просто мне ещё и не повезло. Ты собираешься напомнить мне, что у меня дети, но ты ведь понимаешь, что не нужно. Я не спал неделями, и не из-за Хильде. И даже не из-за Хельги, хотя я знаю, что ей будет больно. Если бы у тебя были дети, ты бы понял. Когда ты готов позволить, чтобы это сказалось на них, потому что должен быть с кем-то, значит, ты вынужден. Это как…
Он отчаянно махнул рукой, и Харри почувствовал, что они оба думают о слове на «г».
— …да, как сила природы, — сказал Олег. — Или физический закон. От этого никуда не деться, правда? Так было и у тебя с мамой.
— Ты сказал, что влюблённость проходит…
— Да, но есть исключения. Как у тебя с мамой. И это.
— Ты уверен?
— А ты уверен, что должен сидеть здесь и отговаривать меня от того, что сам бы сделал? Слушай, я знаю, что ты хочешь мне добра. И добра Хельге, и нашим детям, которые зовут тебя дедушкой. Но поверь, лучшее, что ты можешь сделать здесь, — держаться в стороне. Я должен сделать это так, как сам считаю лучше для всех. Понял?
Харри смотрел в окно.
— Понял? — повторил Олег.
— Понял, — тихо сказал Харри.
Олег дал газу. Уставился в ветровое стекло. Снова прибавил громкость. Ramones, «Sheena Is a Punk Rocker».
— Халли!
Герт соскользнул со стула за обеденным столом, подбежал и бросился ему в объятия.
— Ты здесь? — рассмеялся Харри, чувствуя, как тёплая маленькая голова уткнулась ему в ямку у шеи.
— Да!
— Привет, Харри, — пропела Хельга на финнмаркском диалекте спокойным, ровным голосом. Она стояла у плиты и смотрела на него и Герта.
— Очень мило с твоей стороны присмотреть за мальчиком Братт, — сказал он.
— Мило? — Она улыбнулась. — Я просто подлизываюсь к начальнице Олега.
— Халли! Мы пойдём на коньки и какао? Да! Да!
— Дедушка! Я тоже хочу!
Олав, старший сын Хельги и Олега, стоял за Гертом и выглядел огорчённым, протягивая к Харри пухлые детские ручки. Харри освободился от рук Герта и поднял Олава, тот радостно взвизгнул.
— Вот у кого подход к детям, — улыбнулся Олег, поднимаясь по лестнице. Он поцеловал дочь, которая сидела в детском стульчике и бросалась кашей, подошёл к Хельге и обнял её.
Харри заметил, что Хельга смотрит на него и Герта, а не на Олега. Изучающий взгляд. Знающий взгляд. Он снова испускал этот запах? Она поняла, что у Олега любовница, и могла учуять, что именно об этом они с Харри говорили по дороге сюда? Невозможно. Он отбросил эту мысль.
За ужином разговор шёл как обычно, разве что чуть медленнее. Темами были детский сад, дни рождения и предстоящие детские занятия. Существовало негласное правило, что Олег и Харри не говорят о полицейской работе в присутствии семьи. После ужина Олег спустился укладывать детей и читать им книжку. Герт пошёл с ним, так что Хельга и Харри снова остались одни.
— Ты не очень умеешь хранить секреты, — сказала Хельга, наливая Харри кофе.
— О чём? — спросил он и внутренне приготовился.
— Об измене.
— Об измене? — Харри поднёс чашку ко рту, чтобы выиграть время.
— Да, — сказала она.
Невозможно. И всё же.
Харри откашлялся.
— О какой измене, Хельга?
— Он ведь твой.
— Кто мой?
— Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду. Герт.
Ошеломлённый, Харри сделал глоток кофе и снова поставил чашку.
— Ты признаёшь? — спросила она.
— Имеет значение, признаю я или нет?
— В общем-то нет. — Она тихо рассмеялась. — Значит… Олег знает?