— Значит, только у тебя и этих троих есть пароль к компьютеру?
Нильс покачал головой.
— Только к Vectorworks. У компьютера пароля нет.
— Ты говоришь, что кто-то ещё на площадке мог отправить видео с этого компьютера?
— Нет, — сказал Нильс, и Харри показалось, что он заметил намёк на улыбку. — Я говорю, что это мог сделать кто угодно. Производственный офис открыт круглосуточно, так что отправить его мог не только кто угодно на этой площадке, но, теоретически, любой человек с ключ-картой «Фильмпаркен».
Сана посмотрела на телефон.
— Согласно логу, видео было отправлено с этого компьютера вчера в 19:17.
— Невозможно. Я тогда был здесь, — категорически сказал Нильс и не изменил расслабленной позы.
— Значит, либо это был ты, — сказала Сана, — либо кто-то заранее загрузил видео и поставил его на отложенную отправку. Тогда ты не обязательно должен был что-то заметить.
Нильс нахмурился.
— Вы хотите сказать, что видео с убийством Фелисии находилось на моём компьютере без моего ведома?
— Ну, — сказал Харри, — на это можешь ответить только ты сам. То есть знал ли ты о нём. Сейчас тебя отвезут на допрос, так что на твоём месте я бы позвонил и предупредил, что к ужину не вернёшься. Если понимаешь, о чём я.
Впервые осветитель выглядел обеспокоенным.
— Вы не можете. У нас три сцены, которые…
— Решите как-нибудь, — сказал Харри. — Нужно ведь просто включить несколько ламп, правда?
Харри вышел из офиса и подошёл к грязно-серому окну. Посмотрел вниз на парковку, пока Олег инструктировал полицейского в форме отвезти Нильса и сообщить в отдел убийств, что они выехали.
— Что думаешь? — спросил Олег, когда они спускались по лестнице.
— Я ведь стараюсь ничего не думать, — сказал Харри. — Но наш человек редко ошибается, а это был бы огромный промах. Так что нет, я не думаю, что это немец.
— Немец?
— Adidas, пулемётные согласные и солдатская стрижка?
— Окей, а если он сделал это именно так, чтобы мы подумали то, что думаем сейчас, и вычеркнули его из списка подозреваемых?
— Это предполагало бы, что он считает нас умными, разве нет?
— Верно, — вздохнул Олег.
Телефон Харри зазвонил. Это был Эйстейн. Голос звучал устало.
— Окей, я посмотрел видео, которое ты прислал, и да, у меня есть пара идей. И время на пиво в «Шрёдере». Платишь ты.
— М-м. «Шрёдер» ещё не открылся.
— Открывается через восемь минут. Я уже стою снаружи и жду.
— Иисус, Эйстейн.
— Это ты мне говоришь.
— Окей, еду.
У машины их ждали двое мужчин. Грип, одетый в парку, стоял и переминался с ноги на ногу.
— Я сказал, что ему надо поговорить с вами, — сказал Грип и кивнул на второго.
Это был Черно, оператор, в шортах и тонкой куртке.
— Я видел видео, — сказал Черно. — Или первые десять секунд, потом пришлось выключить. Не знаю, какая камера закреплена внутри маски, может, просто мобильный. Но вторая камера, на которую переключается изображение, — я почти уверен — та же самая. То есть «Aaton Minima».
— Спасибо, — сказал Харри и с интересом посмотрел на оператора, стоявшего совершенно расслабленно и, казалось, не замечавшего холода. — Это всё?
— Нет, — сказал Черно. — Монтаж. Смонтировано чертовски музыкально.
— Вот как. И ты понял это за… десять секунд?
— Это видно по одной-единственной склейке. В одной секунде фильма двадцать четыре кадра, и хорошего монтажёра от менее хорошего отличает не секунда, на которой сделана склейка, а конкретный кадр.
— То есть ты говоришь, что перед нами профессионал?
Черно пожал плечами.
— Или просто природный талант.
— Окей. Спасибо. Всё пригодится.
Олег открыл машину, но Харри остался стоять.
— Скажи, ты не мёрзнешь?
Черно криво улыбнулся, словно к этому вопросу привык, и встряхнул кудрями.
— Гипертиреоз.
— Прости?
— Сверхактивная щитовидная железа. Мы как атомные реакторы с отказавшей системой охлаждения.
— М-м. Значит, Черно...?
Он улыбнулся.
— Да, сокращение от Чернобыль и прозвище.
В машине по пути в «Шрёдер» позвонила ещё и Хильде Витт. Её голос звучал серьёзно и возбуждённо одновременно:
— У меня есть мысли о видео с убийством Фелисии Хение. Можем встретиться как можно скорее?
Харри стоял у короткого писсуара-желоба в ресторане «Шрёдер». Места там хватало максимум на двоих, да и то лишь при условии, что они хорошо знакомы.