— Харри Холе?
Харри едва повернул голову. Он не знал человека, который встал рядом, широко расставив ноги и развернувшись к нему, но узнал татуировки над воротом и эмблему байкерской банды «Корпус» на кожаной куртке. Харри наконец удалось наладить более-менее ровную струю, и прерывать её, чтобы защищаться от преступников, считавших, что у них с ним остались незаконченные дела, ему не хотелось.
— Я писаю, — сказал Харри. — С трудом.
— Извини. Я только хотел сказать, что обязан тебе. Ты взял того типа, который изнасиловал мою сестру. Если тебе что-нибудь понадобится, что угодно…
Он поднял бумажку с номером.
— Как я уже сказал, я…
— Вот, — сказал парень.
Харри почувствовал на ягодице большую крепкую ладонь, но, прежде чем успел воспротивиться, парень убрал руку, и дверь в ресторан качнулась за его спиной. Харри нащупал в заднем кармане бумажку и тихо пробормотал:
— Господи.
— Пожалуйста, сладкие мои, — сказала Нина.
Официантка поставила полулитровый стакан на дырявую скатерть перед Эйстейном, а чашки с кофе — перед Харри и Олегом.
В этот час в «Шрёдере», как обычно, было немноголюдно: только завсегдатаи, сосредоточенные на своих стаканах.
Харри дождался, пока Эйстейн сделает долгий глоток.
— Что у тебя?
Эйстейн провёл рукой по длинным редким волосам.
— Есть из чего выбирать: кое-что массовое, кое-что поэкзотичнее. Вся суть, похоже, в этой маске.
— Возможно.
— Ладно. Поскольку у нашего убийцы, судя по всему, утончённый вкус в кино, первым мне приходит в голову Les Yeux sans visage — «Глаза без лица».
— М-м.
— Что? — спросил Олег.
— Французская классика 1960 года, — сказал Эйстейн. — Предтеча всех этих фильмов про убийц в забавных масках. А название потом стащил английский софт-панкер.
— Билли Айдол, — сказал Харри. — Eyes Without a Face.
— Второй фильм, о котором я подумал, классикой не назовёшь, — продолжил Эйстейн. — «Восемь миллиметров» с Николасом Кейджем. Про садиста в маске, который снимает свои убийства и выкладывает их как снафф-видео, верно? И ещё название: восемь миллиметров. Там речь о формате плёнки, но, если учесть, как убивают женщину на этом видео…
— Сверло, — сказал Олег.
Эйстейн кивнул. Над входной дверью звякнул колокольчик.
— Сверло? — Харри посмотрел на одного, потом на другого.
— Харри не мастер на все руки, — сказал Олег. — Восемь миллиметров — очень распространённый диаметр сверла.
Харри почувствовал на затылке тёплую ладонь и поднял глаза. Хильде Витт.
— Так вот где сидят мальчики и ботанствуют?
Свободную руку она протянула Эйстейну.
— Эйстейн Эйкеланн. Enchanté.
Он пожал ей руку и бросил на Харри одобрительный взгляд, когда Витт повернулась и, указав на чашку Харри, подала знак Нине.
— Ладно, — сказал Харри. — Но в тех фильмах маска на убийце, а не на жертве.
— Ну ты и обломщик, — сказал Эйстейн и снова основательно приложился к стакану. — У тебя есть вариант получше?
— Допустим, фон Триер. «Дом, который построил Джек».
— Почему?
— Потому что там серийный убийца надевает маски на жертв. Потому что считает убийства личными произведениями искусства. И потому что общается с полицией и играет с ней.
Эйстейн причмокнул.
— Ладно. Неплохо.
— Но недостаточно хорошо, — сказала Хильде Витт и с улыбкой кивнула Нине, поставившей перед ней чашку. — Вы сосредоточились на физической стороне убийства и забыли о психологической. А она, конечно, гораздо важнее. Бр-р, ну и холод сегодня.
Она подняла чашку и подула на дымящийся кофе, пока остальные трое ждали. Отпила. Дважды. Поставила чашку.
— Фехтовальная маска — всего лишь удобное приспособление для крепления камеры. Суть в том, чтобы жертва видела собственный ужас и чтобы этот ужас был снят. Запечатлеть подлинный страх. Поймать тот миг в человеческом сознании, когда человек понимает, что сейчас умрёт страшной смертью. Фрейд называл это Schaulust. Это желание наблюдать. И быть объектом наблюдения. Сегодня мы называем это вуайеризмом и скопофилией — сексуальным наслаждением от наблюдения за другими, когда тебя самого не видят.
Она снова подняла чашку и сделала вид, будто лишь теперь заметила выжидающие лица собеседников.
— Ах да, ботаники хотят знать, что за фильм. — Она улыбнулась. — Мне следовало догадаться раньше: я приводила его в пример в магистерской работе о вуайеризме. Фильм называется «Подглядывающий».
— Ага! — воскликнул Эйстейн. — Жемчужина. Майкл Пауэлл. Так, посмотрим… 1960-й?