— Ты говоришь как человек, который прав, но меня, пожалуй, больше интересует содержание, чем даты, Эйстейн.
Харри невольно криво улыбнулся, увидев, как её ослепительная улыбка поставила приятеля на место.
— Убийство Фелисии почти буквально повторяет сцену убийства в «Подглядывающем», — сказала она. — В начале фильма проститутку приводят в комнату, где её лицо снимают крупным планом, а к горлу приближается острый нож. Прямо над объективом закреплено зеркало, поэтому она видит не только нож, но и собственное лицо. Я ещё раз посмотрела видео с Фелисией. Она глядит не на сверло, а на что-то прямо над ним.
— Черно, оператор, считает, что камерой внутри маски мог служить мобильный телефон, — сказал Харри. — Возможно, в режиме селфи, чтобы она видела себя.
— Браво! — сказала Хильде без тени иронии и сжала под столом колено Харри. — Фелисию убили первой, и я думаю, что выбор именно начальной сцены из «Подглядывающего» может рассказать нам об убийце больше, чем два других убийства.
— Например?
— Не знаю, но уверена: это что-то личное, сознаёт он это или нет. Наш выбор часто определяется тем, что скрыто в психике или личной истории и чего мы сами не замечаем, однако именно поэтому он особенно красноречив. Но одна деталь кажется мне важнее всего.
Она грела руки о чашку.
— В конце фильма убийца лишает себя жизни так же, как убивал жертв. И снимает это.
— М-м. Думаешь, здесь будет то же самое?
— Разумеется, это всего лишь предположение, но я бы не стала исключать такую возможность.
— По крайней мере, есть на что надеяться, — сказал Олег. — Что он сам закончит дело, я имею в виду.
— Ну-у, — протянул Эйстейн, взглянув на часы. — Если фрёкен Витт права и он следует сценарию «Подглядывающего», то продолжит убивать и покончит с собой лишь после того, как полиция его разоблачит. Будем здоровы.
Он допил пиво и встал.
— Рад знакомству, фрёкен Витт, но меня ждёт такси.
— Правда? Я могу тебя подвезти, если недалеко.
— Спасибо, но за рулём такси буду я, — сказал Эйстейн и галантно поклонился.
— Разве ты как полицейский не обязан остановить пьяного водителя? — недоверчиво спросила Витт, когда Эйстейн уже вышел, а Олег направлялся в туалет.
— Несомненно, — ответил Харри. — Хотя именно Эйстейн, по-моему, безопаснее водит после полулитра пива.
— Правила тебя не слишком заботят, верно?
Харри посмотрел на неё, ничего не ответив.
— Ничего страшного, меня тоже, — сказала она. — В сущности, мы с тобой довольно похожи. Может, поэтому так хорошо работаем вместе.
— Правда?
— Не нужно притворяться, будто ты этого не заметил. — Она улыбнулась. — Жду не дождусь нашего терапевтического сеанса, Харри.
Он лишь кивнул и подал Нине знак принести счёт.
— О чём вы говорили? — спросил Олег в машине.
— О «Подглядывающем», — сказал Харри и подумал, почему он лжёт.
Нет, неправда.
Он знал почему.
В кабинете Катрине Братт уже пахло мужским потом. Она скрестила руки и посмотрела на крупного мужчину в кресле перед столом, стараясь во время разговора дышать ртом.
— Значит, вам нужна полицейская охрана, потому что вы боитесь, что вас попытаются убить?
— Кто-то вломился ко мне и украл камеру, — сказал Трюм Хауген. — А теперь трое моих знакомых мертвы.
Он заёрзал, словно сидел на чём-то неудобном.
Геморрой, — подумала Катрине.
— Если предоставить охрану всем, кто знал троих жертв… — Она вздохнула. — Это просто невозможно. Есть основания считать, что лично вы подвергаетесь особой опасности?
— Да, есть. — Каждый раз, когда Трюм Хауген выдыхал, его огромное тело словно сдувалось, будто большей частью состояло из воздуха. — Когда я устроился консультантом в тогда ещё совсем новый Норвежский кинофонд, я, как и многие там, был неудавшимся кинематографистом. Нужно было проводить собеседования с претендентами на государственное финансирование кинопроектов и по итогам давать рекомендации правлению, которому в девяти случаях из десяти оставалось лишь согласиться. Короче говоря, я был неудачником, внезапно получившим власть решать судьбу чужих мечтаний — большой палец вверх или вниз. Такое легко превращает человека в негодяя.
— Вас превратило?
— Все понимают, что рекомендовать всё невозможно, и начинают льстить. Говорят, что доверяют человеку с таким прекрасным вкусом в кино. Когда видят, что это не помогает, встают на колени. А если и это не срабатывает, порой плачут. Или предлагают взятки.