Не было сомнений: это Роберт Брандт.
Харри повернулся к Эдди, и тот ответил на незаданный вопрос:
— Пока всё указывает на самоубийство. Следов борьбы нет, на запястьях нет признаков того, что руки были связаны. В снегу нет никаких следов, кроме следов сапог Хаугена, этих туфель и сапог, найденных в прихожей главного дома. Под ногтями покойного даже остались волокна верёвки — вероятно, он сам её резал или завязывал. Посмотрим, найдём ли отпечатки или ДНК, которые изменят эту картину.
— М-м.
— Что значит «м-м»? — спросила Катрине.
— Наверное, несущественная деталь, — сказал Харри. — Просто странно, что он так основательно готовился спилить дерево, если знал, что покончит с собой.
— О чём ты?
— Он расчистил снег вокруг ствола, обмотал место распила скотчем, чтобы кора не разлеталась во все стороны, и привязал дерево к соседнему, чтобы оно упало в нужную сторону. Полагаю, где-то здесь найдётся бензопила.
— Надо же, — сказала Катрине. — Не знала, что ты умеешь работать руками.
— Не умею, — ответил Харри.
— Не умеет, — подтвердил Олег.
Харри криво улыбнулся.
— Как я сказал, несущественная деталь. Мы ведь строим планы так, словно собираемся жить вечно. И то, что мы видим, вполне укладывается в теорию нашего психолога.
Катрине повернулась к Хильде Витт, стоявшей у подножия лестницы и смотревшей на них. Та пожала плечами.
— По складу психики Брандт был массовым стрелком, а не серийным убийцей. Я предположила, что он поступит как главный герой «Подглядывающего»: лишит себя жизни.
— Хорошо, — сказала Катрине. — Вечером я созову пресс-конференцию и, разумеется, сделаю заявление со всеми необходимыми оговорками. Но если кто-то здесь сомневается, что мы установили виновника этих убийств, скажите сейчас.
Олег, Эдди и Харри покачали головами.
— Я не очень разбираюсь в полицейском жаргоне, — сказала Витт. — То есть вы спрашиваете, раскрыто ли дело?
— Нет, — ответила Катрине. — Только установили ли мы, кто это сделал. Чтобы дело считалось раскрытым, нужно выяснить как, когда, где и так далее. Эта работа ещё впереди.
— Но… он же мёртв.
— Да, но наша обязанность — всё равно раскрыть убийства. Эдди, пришлёшь отчёт, как только закончите?
— Конечно.
Все четверо оставили Эдди и пошли обратно к машинам. У главного дома Харри остановился, а Витт и Катрине продолжили путь, обсуждая, стоит ли Витт составить предварительный профиль Брандта.
— Что такое? — крикнул Олег Харри.
— Почему его туфли стояли там, внизу, а сапоги — здесь, наверху?
— Что ты имеешь в виду?
— Если бы тебе пришлось идти туда по такому глубокому снегу, ты бы надел сапоги, верно?
Олег пожал плечами.
— Насколько я понял, Брандт был не таким, как все. Он убил четырёх человек. Так что его выбор обуви…
Олег не договорил.
— Ты прав, — сказал Харри. — И ещё кое-что. Сегодня мне сказали, что Роберт Брандт вырос в детском доме. Но этот дом, получается, остался ему от родителей?
— Да, — ответил Олег. — Я немного проверил и нашёл отчёт. Они погибли, когда он был маленьким.
— Вот как?
— Автомобильная авария по дороге домой с новогодней вечеринки в Аскере. Машину занесло, и она сорвалась с обрыва, пока он спал на заднем сиденье. Водитель был пьян.
Харри медленно кивнул.
— Витт приехала со мной. Может, отвезёшь её домой?
Харри пошёл к «Эскорту», не дожидаясь ответа.
Хельга всё поняла, едва увидела Олега из окна гостиной. Что-то было не так. В последнее время его походка и без того утратила обычную пружинистую бодрость, но сейчас — с опущенной головой, волочащимися ногами и руками, засунутыми в карманы куртки, — он больше всего напоминал подстреленное животное.
Она спустилась, встретила его в прихожей, помогла снять шарф и повесила куртку в шкаф. Ничего не сказала, дала ему время заговорить. Если захочет. Но он, как слишком часто в последнее время, молчал.
— Они спят, — прошептала она, увидев, как он смотрит на дверь спальни. — Сделать тебе чаю?
Он посмотрел на неё. Во взгляде была мольба, но Хельга не понимала, о чём.