— Каких?
— Мы знаем, что Брандт перфекционист. Тогда почему он повесился, а не перерезал себе горло? Именно так поступает убийца в «Подглядывающем».
— М-м. Возможно, он отождествлял себя с главным героем «Ночи охотника».
— Я не видела.
— Пятидесятые годы. Роберт Митчем играет странствующего проповедника, серийного убийцу, которого в конце ловят и вешают. Судмедэксперт только что позвонила и рассказала, что на руках Брандта был тональный грим. Под ним нашли надписи LOVE и HATE на костяшках — как татуировки Митчема в том фильме.
— Интересно. Конечно, это может быть объяснением…
— Я слышу «но»?
Витт посмотрела в темноту, через парк — на стены старой тюрьмы Ботсфенгселе.
— Ты знал, что в нескольких сотнях метров отсюда, на Гальгебергете, когда-то постоянно стояла виселица? На самом виду — для устрашения и предостережения. Когда кого-то вешали, публичное унижение, разумеется, было частью наказания. Насколько я помню, признаков морального мазохизма у Брандта мы не видели.
— Чувство вины и потребность наказать себя.
— Именно. Тогда зачем устраивать для себя грандиозный финал, воспроизводя сцену, в которой герой унижен? Это не вяжется с убийцей, которого мы видели в остальных преступлениях. Тот хотел демонстрировать власть и контроль.
— М-м. Самого повешения в фильме тоже не показывают, о нём лишь говорят. Так что да, несколько странный выбор для кульминации. Но не слишком ли усердно мы пытаемся понять, почему безумцы действуют нерационально и непоследовательно? При том что и никто из нас, остальных, особой последовательностью не отличается.
Она покосилась на него.
— Ты сейчас обо мне?
— Кажется, я сказал «о нас». Мне пора возвращаться.
Харри затушил сигарету о кусок льда в сугробе.
— Позвони, если заметишь ещё что-нибудь странное. И спасибо, что… не позволила дому сгореть.
Харри сидел в кабинете и читал один из отчётов, когда Катрине заглянула в дверь.
— Две вещи, — сказала она. — Сири и Малик поговорили с оператором военного фильма, у него странное прозвище…
— Черно.
— Да. Он утверждает, что убийство Хаугена должны были снять цифровой камерой. Если бы снимали камерой с настоящей плёнкой… как она называлась?
— «Aaton Minima».
— Да. Тогда плёнку пришлось бы проявлять там, где есть тёмная комната и необходимые химикаты, причём одна только проявка заняла бы несколько часов. У Брандта ничего подобного нет, а с учётом промежутка между убийством и появлением ролика в сети он бы просто не успел. Но Черно осмотрел камеру и сказал, что по катушке видно: скорее всего, на плёнке что-то снято. На Яре есть закрытая фотолаборатория, там же хранится старое оборудование для проявки шестнадцатимиллиметровой плёнки. Катушку отправили монтажёру, у которого там студия и который умеет работать по старинке. Посмотрим, есть ли на ней что-нибудь.
— Понятно. Это были две вещи или одна?
— Одна. Вторая: Герт хочет завтра покататься с дядей Халли на коньках.
— Я согласен.
— Именно на коньках.
— Ох. Возможно, в подвале у меня лежит пара старых хоккейных коньков. Проверю.
— Ты играл в хоккей?
— Играл. Плохо. Надеюсь, на него не упаду.
Она скрестила руки.
— Ты выглядишь довольным. Или… повеселевшим.
— Ну, хорошо, что по улицам Осло больше не бегает кровожадный массовый убийца.
— Раскрытые дела никогда тебя не радовали, Харри. Наоборот, ты впадал в депрессию. Так отчего ты теперь такой… менее мрачный?
— Оттого, что сейчас темно, но становится светлее.
Катрине показала ему язык.
— Я пошла.
— Ещё одна вещь, — сказал Харри, указывая на экран. — Здесь написано, что нас известили письмом с адреса Брандта на мой старый адрес. В письме было: «Убийство на Лунскоттвейен, 43». У меня больше нет доступа к той почте, но слово приведено точно?
— Думаю. А что?
— Брандт не говорит mord, он говорит drap. У него был друг в полиции — наверное, тот его и научил.
Катрине переместила вес с одной ноги на другую.
— Понимаю, ты уже взял на себя роль адвоката дьявола.
— Возможно, это единственный адвокат, который нужен настолько очевидному делу.
— Я, разумеется, не возражаю, но не заходи слишком далеко. Понятно, что командная работа не твоя сильная сторона, однако и мешать коллегам работать не следует. Принял?
— Принял.
Катрине пожелала спокойной ночи, а Харри вернулся к отчётам. Обыск дома и компьютера Брандта пока не обнаружил ничего, связанного с убийствами. Снимки экрана с перепиской за последний месяц показывали входящие письма с темами «CALL SHEET», «HOD-MEETING» и «LINK TO DAILIES». В исходящих значилось «SHOOTING SCRIPT EDITS». Единственная переписка в обе стороны велась с бухгалтерской фирмой «Скамместен», которая напоминала прислать недостающие чеки для отчёта о расходах за прошлый год.