В 1909 голу, когда Либерман на средства, вырученные от продажи своих работ, купил земельный участок на озере Ванзес, в Вене потерпел неудачу некий молодой австриец. Он прибыл туда за два года до этого. Он тоже хотел стать художником. Его звали Адольф Гитлер. Позади у него осталось безрадостное детство. Отец, низший чиновник таможенного управления, частенько колотил его и умер, когда Адольфу было четырнадцать лет. Вскоре скончалась и почитаемая им мать. Адольф хотел посещать Академию художеств, но его туда не принимали. Не лишенному таланта рисовальщика, ему главным образом удавалось изображение зданий. В то время как Либерман уже в первое десятилетие нового века приобрел репутацию искусного портретиста, Гитлеру изображение людей не давалось. Они получились у него непропорциональными и почти лишенными жизни. Вскоре он и сам пришел к заключению, что обладает скорее талантом архитектора, чем живописца. Начались годы лишений. Бедность вынудила Гитлера искать кров в приюте для бездомных, который поддерживала прежде всего состоятельная еврейский семья. Он жил в мужских общежитиях и питался в столовых вспомоществования. Вена стала для Гитлера «живым воспоминанием о самом печальном периоде моей жизни». В 1913 году он перебрался в Мюнхен. Когда через год вспыхнула война, он добровольно вступил в армию. Сражался на Западном фронте, был ранен и, наконец, отравлен газом, после чего на время потерял зрение.
В Вердине почти шестидесятишестилетний Либерман удалился в свой загородный дом, построенный им ни приозерном участке в Ванзес. В 1917 году он написал портрет гросс-адмирала Тирпица, строителя немецкого военно-морского флота. Как и многие немецкие евреи, Либерман был патриотом. Тысячи из них солдатами сражались на фронте — например, Вальтер Ратенау, ставший позднее министром иностранных дел Веймарской республики, а сын его двоюродного брага Эмиля, который был учредителем Всеобщей электрической компании, организовал дивизион военного интендантства идо последнего заботился о том, чтобы предотвратить грозящее Германии поражение. После проигранной войны Либерман стал одной из самых представительных фигур Веймарской республики. Его импрессионистский стиль давно превратился в классику модерна, а карт ины пользовались завидным спросом у состоятельных либеральных граждан.
Гитлер, как и миллионы других людей, вынужденных снова привыкать к гражданской жизни, несмотря на телесные и душевные раны, не хотел мириться с буднями. Казалось, он был обречен на безделье. Но потом вдруг обнаружилось, что его ораторский дар способен привлекать слушателей. Он стал преподавать красноречие на курсах рейхсвера, а скоро уже хорошо зарабатывал ораторским искусством и начал входить в политику. Его образ мыслей, основанный на ненависти к евреям и Веймарской республике, привел его в ряды небольшой ультраправой партии, которая в итоге получила название НСДАП (Национал-социалистическая немецкая рабочая партия) и превратилась в самого грозного врага молодой, нелюбимой в широких народных слоях республики. Гитлер и его соратники проклинали унизительный Версальский договор, обещали вернуть Германию к прежнему величию и вызволить ее из экономической нужды. Благодаря авторитарным выступлениям, строгой партийной организации, террору против политических противников и таким мерам, как трудовая повинность в качестве средства борьбы с безработицей, они получали все большую поддержку. В атмосфере экономической депрессии, разногласий в демократическом лагере, интриг в окружении, Гинденбурга, не любившего республику и еще меньше любившего Гитлера, в конце концов уговорили назначить вождя НСДАП главой правительства. Правоконсервативные силы, которые повлияли на решение Гинденбурга, полагали таким маневром охладить пыл Гитлера, связав его коалицией. Однако большинство людей, видевших факельное шествие тысяч членов СА, проходящих вечером через Бранденбургские ворота на аллею Унтер-ден-Линден, догадывались, что дни республики сочтены.