В 1944 году Сартр написал драму «За закрытыми дверями». И в том же году она была впервые поставлена. В ней две женщины и один мужчина после смерти очнулись в закрытом помещении. Исходя из совершенного ими в жизни, они понимают, что попали в ад и теперь ожидают напророченных мучений и боли. Однако те не приходят. Вместо этого они постепенно замечают, что каждый из них является неким пророчеством или препятствием для других. Они не могут ни убить друг друга, поскольку они уже мертвы, ни покинуть помещение. Наконец мужчина устанавливает, что им не нужно больше ждать ада, они уже в аду. Предполагая увидеть «серу, решетки и жаровню», мужчина заключает: «На кой черт жаровня, ад — это другие» («Pas besoin de gril, l'enfer, c'est les autres»).
«Ад — это другие»: в этой фразе Сартр лаконично выразил позицию для-себя-одиночки при встрече с другими людьми. Ибо, как и герои пьесы, все люди с точки зрения для-себя видят других как в-себе, следовательно, не как субъект, а как объект, и поэтому не познают его. А поскольку мы не познаем другого, мы не познаем и самих себя. Кроме того, фактическое или предположительное суждение других влияет на нашу точку зрения о нас самих. Зависимость от других приводит к заключению «ад — это другие».
Сартру виделся только один выход: одиночка добивается независимости, если стремится к подлинности. Только тогда становится возможным свободная встреча с другими. Предпосылкой для достижения этой свободной совместной жизни является то, что и эти другие тоже стремятся к подлинности. На практике это прежде всего означает: давать другим свободное пространство, нечто такое, что Сартр и его спутница жизни Симона де Бовуар более или менее удачно пытались осуществить в жизни.
В конце пьесы Сартра, после того как все трое попробовали выбраться из помещения, дверь открывается. Но вместо того, чтобы отправиться в путь к возможной и небезопасной свободе, они жмутся друг к другу и остаются в помещении, застывают в своем тут-бытии.
68. Попытка построить рай на земле всегда заканчивается адом
Карл Раймунд Поппер (1902–1994)
Два мировоззрения захватили в начале XX столетия Европу: марксизм и фашизм. И то, и другое на свой лад обещали рай, и оба добились признания из-за последствий Первой мировой войны. Ленинский марксизм коренным образом изменил Россию после революции 1917 года. Учение об освобождении всего пролетариата от ига эксплуататоров и поработителей вскоре обнаружило свой тоталитарный характер. При Сталине политический строй страны, которая называлась теперь Советским Союзом, окончательно превратился в мрачную, неограниченную диктатуру. Обещание коммунистического рая, в котором все люди равны, оправдывало для многих марксистов безжалостное уничтожение людей, которые не хотели в этот рай идти. Между тем в Западной Европе появилось конкурирующее мировоззрение — фашизм. Он во многом был похож на марксизм, прежде всего своими тоталитарными претензиями. Однако облик его был совсем иным: не эгалитарным, а элитарным. Фашизм основывался на теории борьбы рас и народов, в которой побеждает сильнейший. Таким образом, фашизм обрел в Европе твердую почву — прежде всего у тех людей, которые считали себя и свой народ более сильными.
В это время в Вене жил молодой человек, воодушевившийся идеями марксизма, небольшого роста, начитанный и самоуверенный, — Карл Раймунд Поппер. После Первой мировой войны в возрасте шестнадцати лет он присоединился к коммунистическому рабочему движению. Однако уже вскоре одно событие навсегда изменило его политическое мировоззрение. В июне 1919 года, принимая участие в демонстрации Коммунистической партии, он стал свидетелем гибели в стычке с полицией нескольких демонстрантов. Поппер был поражен. Он полагал, что вину за это должны разделить такие интеллектуалы, как он. Когда же затем коммунистические функционеры объяснили, что товарищи, дескать, отдали жизни ради скорой победы мировой революции, Поппер утратил веру в марксизм. Потому что он ощутил негуманность идеи, ради своего осуществления приносящей в жертву жизнь человека.