Когда потом стена уже стояла, она стала темой дальнейших известных цитат, например слов президента США Рональда Рейгана, который в 1987 году в своей речи перед наполовину скрытыми стеной Бранденбургскими воротами, обращаясь к тогдашнему главе советского правительства, воскликнул: «Mister Gorbachev, tear down this wall!» («Господин Горбачев, снесите эту стену!»). Однако самыми известными словами, пожалуй, являются слова американского президента Джона Ф. Кеннеди, произнесенные им при посещении города через два года после возведения стены.
Из трех Западных оккупационных зон в том же 1949 году возникла и Федеративная Республика Германия. После того как Джон Кеннеди посетил Бонн, Кельн и Франкфурт, где всюду произносил перед толпами людей воодушевленные речи, двадцать шестого июня 1963 года он прибыл в Берлин. Перед Шенебергской ратушей собралась огромная толпа. В девять часов сорок минут президентский самолет, Air Force One, приземлился в берлинском аэропорту. Затем Кеннеди, стоя в открытой машине — рядом с федеральным канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром и мэром Западного Берлина Вилли Брандтом, — совершил поездку по городу. Сотни тысяч людей выстроились на тротуарах и восторженными возгласами приветствовали американского гостя.
В те дни, пожалуй, ни на кого не возлагали столько надежд, как на этого молодого политика. Кеннеди воплощал оптимизм, он был интеллигентным человеком и превосходным оратором, придававшим своими высказываниями блеск идее свободы. Многие фразы Кеннеди и по сей день широко используются. «Если свободное общество не может помочь множеству бедняков, то оно не спасет и богачей». Или: «Не спрашивай, что твоя страна может сделать для тебя, спроси, что ты можешь сделать для своей страны».
Как президент защищающей Европу державы он ратовал за безопасность. В своей собственной стране он придал новый импульс надежде на большую либерализацию и преодоление по-прежнему существующих расовых ограничений. Не только сам Кеннеди обладал харизмой. Его окружение в неменьшей степени отражало характер этого человека. Его жена Жаклин, или просто Джекки, стала иконой стиля своего времени. Ирландская по своим корням семья Кеннеди — патриарх семьи Джозеф Кеннеди привел ее к многомиллионному состоянию и изо всех сил содействовал политической карьере своих сыновей — действовала как превосходное сочетание красоты, богатства и власти, отвечавшей за свои поступки.
Молодая энергия, излучаемая Кеннеди, скрывала то обстоятельство, что еще до вступления в должность он уже был больным человеком с многочисленными недугами — в том числе сильными болями в спине, — о которых, однако, перед общественностью умалчивали. В Берлине во время поездки он стоял не между Аденауэром и Брандтом, а сбоку, чтобы иметь возможность более или менее незаметно давать отдых спине, часто причинявшей невыносимые боли.
Восходя на трибуну, Кеннеди был уже основательно подзадорен воодушевленной встречей берлинского населения. Речь, которую он держал, была не особенно длинной. Уже тот факт, что его слова после каждых двух-трех фраз приходилось переводить на немецкий язык, ограничивал время выступления. Тема его лежала на поверхности: центральным содержанием речи Кеннеди сделал роль Берлина в споре Востока и Запада. Во вступлении Кеннеди сказал: «Две тысячи лет назад самой гордой фразой, которую мог произнести человек, была: „Civis romanus sum“ („Я — гражданин Рима“). Сегодня самая гордая фраза, которую кто-нибудь может сказать в свободном мире: „Я — берлинец“». Четыре последних слова он произнес по-немецки. Затем последовал гром аплодисментов. Переводчик автоматически еще раз повторил эти слова по-немецки, что Кеннеди прокомментировал следующим замечанием: «Я благодарен переводчику, что он еще лучше перевел мой немецкий». Затем Кеннеди особо отметил, все снова и снова вызывая одобрительные рукоплескания, насколько важен Берлин как пример стремления человечества к свободе и насколько важно это для выявления всех недостатков коммунистической системы, которым сопротивляется Западный Берлин. «Жизнь на свободе нелегка, и демократия несовершенна. Но мы никогда не должны строить стену, чтобы удержать у нас наших людей и мешать им покинуть нас». Кеннеди призвал берлинцев «через опасности сегодняшнего дня обратить взгляд на надежду дня завтрашнего», потому что «когда наступит день, в который все обретут свободу, и ваш город и ваша страна снова объединятся, когда Европа станет единой, станет составной частью мирного и по праву стремящегося к высшим надеждам континента», тогда Берлин сможет гордиться тем, что он выстоял. В завершение он резюмировал: «All free men, wherever they may live, are citizens of Berlin, and, therefore, as a free man, I take pride in the words „Ich bin ein Berliner“» («Все свободные люди, где бы они ни жили, являются гражданами Берлина, и поэтому как свободный человек я горжусь тем, что могу сказать: „Я — берлинец“»). После этих слов он под всеобщее ликование покинул трибуну.