Позднее, отвечая на вопрос, как в действительности обстоят дела с цитатой, которая сыграла в Германии столь важную роль, Горбачев сказал: «До конца ее додумал Герасимов».
Если подумать о том, какие изменения претерпела самая известная цитата Горбачева, то предания минувших времен начинаешь рассматривать еще критичнее.
76. Цветущие ландшафты
Гельмут Коль (р. 1930)
После падения Берлинской стены девятого ноября 1989 года политическая жизнь в ГДР заметно активизировалась. Сотни тысяч граждан вышли на улицы с требованием другого, демократического государства. Социалистическая единая партия Германии (СЕПГ) больше не могла рассчитывать на помощь Советского Союза, глава правительства которого, Михаил Горбачев, объяснил, что каждое государство должно идти собственным путем. Верхушка руководства ГДР оказалась в такой растерянности, что свергла своего упрямого председателя Эриха Хонеккера и назначила на этот пост Эгона Кренца. Однако падение государства уже было неизбежно. Улицы начали требовать не только большей демократии, но и объединения Германии. На лейпцигской демонстрации в понедельник двадцатого ноября 1989 года призывы к объединению уже звучали во всеуслышание. Лозунг последних недель «Мы — народ!» превратился в «Мы один народ!» и вскоре начали скандировать: «Германия — единое отечество».
Другое государство, ФРГ, в те дни тоже подхватил водоворот событий. И властному федеральному канцлеру Гельмуту Колю после семи лет правления своего кабинета, составленного из ХДС и СвДП, пришлось выводить страну из кризиса. В 1982 году Коль в качестве главы оппозиции с помощью конструктивного вотума недоверия — поддержанный Свободно-демократической партией, незадолго до этого вышедшей из правящей коалиции с СДПГ, — сверг правительство Гельмута Шмидта и провозгласил «начало новой духовно-нравственной эры». Однако реформаторская воля, которая была характерна для начала его канцлерства, вскоре испарилась. Правительственная команда Коля оказалась не на высоте положения. Хотя Коль был мастером не только захвата, но и удержания власти, он, что касается его политических проектов, остался в начале 1989 года не у дел. Великие вызовы требовали решений. Как должно выглядеть будущее Федеративной Республики, которая благодаря титанической работе и рыночной экономике поднялась из руин до обеспеченности и благосостояния? Как удержать государство всеобщего благоденствия на достигнутом уровне жизни, финансировать который уже невозможно? Как Коль собирался реагировать на вызовы времени? Был ли у него ответ?
События в ГДР, казалось, снова воскресили молодого Гельмута Коля послевоенной поры. Осуществление старых идеалов — объединенная Германия в объединенной Европе, — которые в политической реальности последних десятилетий казались утопическими мечтами, теперь постепенно становилось возможным. Коль еще молодежным активистом участвовал в устранении барьеров на границе между Германией и Францией ради объединения Европы. Он всегда был приверженцем этой мечты, которая долгие годы казалась возможной лишь в Западной Европе — как «частичное решение», но теперь предстала реальным шансом для всей Европы. Сначала Коль еще сдерживался, зондировал почву, пытался разузнать настроения союзников и государств Восточного блока. Он взвешивал риск и опасность. Глава советского правительства Михаил Горбачев, похоже, не хотел мешать объединению. Не прошло и трех недель после падения Берлинской стены, когда Коль взял инициативу в свои руки.
Двадцать восьмого ноября он представил в бундестаге программу из десяти пунктов, целью которой было объединение двух немецких государств и в конфедеративной основе. Тем самым Коль сделался выразителем воли тех людей, которые требовали объединения Германии. Однако общественное мнение еще не было однозначно настроено в пользу воссоединения. Хотя во время демонстрации в понедельник одиннадцатого декабря призывы к объединению Германии преобладали, но можно было увидеть и такие транспаранты: «Нет распродаже ГДР», «Не дадим поГДРести себя». Однако в течение следующих недель тех, кто ратовал за дальнейшую государственную самостоятельность ГДР и предостерегал от экономической распродажи, становилось все меньше. Мнения в самой Федеративной Республике, прежде всего в СДПГ, долгое время оставались разделенными. Если Оскар Лафонтен ставил во главу угла финансовое бремя и социальный риск, предостерегая от поспешного объединения, почетный председатель партии Вилли Брандт поддержал линию Коля.