Когда Карл VII умер — шпионы постоянно сообщали Людовику о состоянии здоровья чахнущего отца, — Людовик запретил придворным отмечать траур и сразу же отправился на охоту. Затем он переехал в Реймс, где герцог Бургундский Филипп Добрый возложил на него корону.
С начала правления Людовик умело извлекал пользу из экономического взлета, наступившего после окончания Столетней войны. Но его подстерегали другие трудности. Теперь его союзники, помогавшие ему бороться с отцом, стали его противниками. Франция по-прежнему не была единым государством, и такие могущественные княжества, как Бургундия и Бретань, грозились посягнуть на власть Людовика. Однако Людовик сумел утвердиться, хотя нельзя сказать, чтобы его особенно любили В его физическом облике не было ничего привлекательного. Миру он представал тщедушным, с поднятыми как бы в пожатии плечами, балансирующим на тонких кривых ногах. Его внимательный, серьезный взгляд окружающие считали оценивающим, взвешивающим, а не сочувствующим и уж тем более не откровенным. Но нельзя не признать, что Людовик обладал сообразительностью и всегда был прекрасно информирован. Немаловажную роль в этом играла разветвленная сеть шпионов.
В течение его продолжавшегося более двух десятилетий правления он прежде всего довел до совершенства свою способность раскалывать враждебные коалиции. Разделяй и властвуй: он сталкивал людей лбами и умел перетягивать противников на свою сторону. Несмотря на скрытность и нетерпение, он временами мог проявлять определенное обаяние. Но путь к лицемерию никогда не был для него длинным. «Кто не может притворяться, не может властвовать», — констатировал он.
Жестокость и террор были важными инструментами его политики, его противникам никогда не следовало забывать, на что он способен. Так, одного кардинала, бывшего в свое время его доверенным лицом, он велел на одиннадцать лет запереть в железную клетку.
Людовик укреплял управление, определял на должности не по происхождению, а по умению и не только этим ослаблял привыкшее к доходным местам дворянство. Он привлекал на свою сторону городских жителей, низшее дворянство и поднимавшуюся буржуазию. Всем им сулили выгоды единого государства. Здесь тоже действовала его максима: «Разделяй и властвуй!» Сила короны росла.
Однако врагов у Людовика оставалось немало. В 1465 году могущественные феодалы сплотились против него в Лигу общественного блага («Ligue du bien public»). Во главе этой дворянской коалиции стояли Карл Беррийский, брат Людовика, и Карл Смелый, в дальнейшем герцог Бургундии. Дело дошло до вооруженных столкновений. Сначала Людовик одержал несколько побед, но потом терпел одно за другим поражения. И все же путем интриг и благодаря взяткам ему удалось расколоть Лигу.
Следует сказать, что Людовик имел врагов не только во Франции. На внешнеполитической арене он тоже пережил ряд неудач, от которых он, впрочем, всегда быстро оправлялся. Его выносливость и способность использовать политические уловки давали ему превосходство над противниками. Искусно избегая крупных сражений, он тайной дипломатией настойчиво разлагал единство противников. Его заклятый враг, герцог Бургундский Карл Смелый, сын умершего тем временем Филиппа Доброго, тоже ощутил на себе коварство Людовика. Людовик помешал Карлу стать королем, послав письмо с соответствующим предостережением императору Священной Римской империи Фридриху III. Людовик написал, что Карл сразу станет претендовать на императорский венец Фридриха.