Макиавелли желал единства своей раздробленной родины. Трактат «Государь» был его видением того, как можно добиться этого единства при надежном государственном устройстве. Единство должно быть достигнуто благодаря «сильному человеку», и «Государь» должен был стать для него руководством к действию. Во время своих поездок Макиавелли познакомился с властолюбивым Чезаре Борджиа (1475–1507), который произвел на него сильное впечатление. Девизом Борджиа было: «Aut Caesar aut nihil» (букв. «Или цезарь, или ничто»). Стал ли Борджиа прототипом для «Государя»? Если сравнить представление Макиавелли о способах достижения власти и ее удержания, то фактические действия Борджиа кажутся достойным примером своего времени. С помощью своей наемнической армии Борджиа удавалось периодически брать под контроль большие части Италии и свергать или отстранять от власти как владык Папской области, так и многочисленных провинциальных князей Он. похоже, мог бы подчинить себе всю Италию Ни жестокость, ни насилие не пугали его. Как властитель захваченных им местностей, Борджиа был не только тираном, но и убивал многочисленных противников — и с помощью других, и собственноручно. Это напоминает совет Макиавелли в «Государе». Властитель-де должен проявлять мягкость, однако в случае сомнения ему не следует бояться жестокости и насилия.
«Государь», несомненно, должен был стать рекомендательным письмом и для самого Макиавелли, так как он стремился снова поступить на государственную службу во Флоренции. Неслучайно он посвятил произведение могущественному Лоренцо де Медичи, который мог бы вернуть его из изгнания. Таким образом, «Государь» стал и просьбой о предоставлении места политического советника. Однако Макиавелли до конца жизни так и остался вне политической сцены. Хотя ему, правда, заказали составить историю города Флоренция.
«Государь» был опубликован только в 1532 году, через пять лет после смерти Макиавелли. Мысль о том, что цель оправдывает средства, а значит, во благо страны государь может и должен совершать преступления, быстро принесла произведению и его автору дурную славу. Причина заключалась и в том, что целью Макиавелли было не внедрение веры, а упорядоченное государство. Для Макиавелли было важно не то, каким должен быть человек согласно религиозной этике, а то, каков он на самом деле. Совет Макиавелли использовать насилие как средство для достижения цели давался желающему создать стабильное государство в нестабильное время. Однако даже не гнушающийся насилия властитель, мерещившийся Макиавелли, должен был уважать собственность своих подданных.
К Макиавелли часто прислушиваются, когда где-нибудь в мире раздаются призывы к сильному и надежному государству. Но в конечном счете дело всегда сводится к вопросу: если цель оправдывает средства, что же тогда оправдывает цель? Если злом бороться со злом, то в какой точке можно рассчитывать вернуться к морали? Макиавелли полагал, что в своих поступках можно и даже должно отказаться от всякой морали, чтобы возвысить цель над средствами.
Насколько безотрадно воспринимает жизнь человек, действующий без морали? Что ответил бы Макиавелли, если бы во время карточной игры на постоялом дворе к нему подошли за разъяснениями? «Никколо, — обратились бы к нему, — ты борешься злом со злом. Но не надо ли везде, где только возможно, побеждать зло добром?»
Макиавелли оторвал бы свой взгляд от карт и, задумчиво глядя в окно, произнес: «Попробуйте, но боюсь, без доли несправедливости все же не обойтись». А спустя мгновение, вероятно, добавил бы: «К сожалению».
27. На том стою и не могу иначе
Мартин Лютер (1483–1546)